Книга Не своя кровь, страница 39 – Лионель

— Понимаю, — кивнула я. — Но разве это плохо? Если эта природа заставляет его защищать тех, кого он считает своими?

— Пока считает. — Алена встала, потянулась. — Ладно, философию оставим на утро. Я спать. Завтра… завтра я составлю план. План «Выход с достоинством». А потом позвоню твоему горному троллю и спрошу, какой у него есть инструментарий для таких операций.

Она пошла к дивану, на который мы уже постелили ей бельё, но обернулась в дверном проёме.

— И, Лика? Спасибо. За то, что не стала читать нотации. За то, что просто… была рядом. Как всегда.

Она ушла, оставив меня одну в свете новогодней гирлянды. Я потушила основной свет, остались только разноцветные огоньки на ёлке. Села в кресло у окна. За стеклом город, очищенный метелью, лежал в тишине и темноте, подсвеченный редкими фонарями.

Мыслями я возвращалась к Матвею. К его спокойному «я ознакомился с открытыми источниками». Он не просто защищал. Он видел. Видел боль Алены ещё до того, как она прорвалась наружу. Он держал руку на пульсе не только нашего с Алиской мира, но и мира тех, кто был с нами связан. Это было пугающе. Но в данной ситуации — и бесценно.

Мой телефон тихо вибрировал на столе. Сообщение.

М.В.: «Алена приняла информацию адекватно. Ей потребуетсявремя на разработку стратегии. Предоставьте ей пространство. По необходимости я вмешаюсь. Спокойной ночи.»

Он всё знал. Предугадал. Он уже построил в голове модель развития событий. Я посмотрела на эти сухие, деловые строчки и почему-то улыбнулась. В них не было ни капли фальшивого сочувствия. Была конкретика и предложение помощи. Его язык. Его способ заботы.

Я ответила: «Спасибо.»

Положила телефон. Где-то там, в своей новой, пустой, наверное, квартире, он тоже не спал. Продумывал ходы. Строил планы. Но теперь эти планы касались не поглощений компаний, а спасения репутации моей сестры и сохранения хрупкого мира, в котором он учился быть человеком.

Новый год начался не с фанфар, а с тихого осознания: битвы ещё не закончились. Они просто сменили фронт. Но теперь у нас был генерал, который знал цену поражению и умел побеждать. И мы, его нестройная, растрёпанная «армия» из бывшей жертвы, выжившей сестры, выздоравливающего музыканта и маленькой девочки, учились доверять его холодному, безошибочному расчёту.

Я потушила гирлянду. В комнате стало темно. Но темнота эта больше не была враждебной. Она была просто покоем перед новым днём. Днём, в котором предстояло не бежать от прошлого, а строить будущее. Сложное, неидеальное, но своё. И, кажется, в этом строительстве у нас теперь был самый невероятный, самый опасный и самый надёжный союзник.

Весна в тот год пришла рано и нагло, затопив город липкими почками, звонкими ручьями талого снега и внезапным, почти летним солнцем. Жизнь, которая ещё недавно казалась чередой кризисов и переломов, внезапно вошла в спокойное, ровное русло. Оно не было скучным. Оно было наполненным.

Визиты Матвея стали настолько привычными, что Алиска уже не спрашивала «а дядя Матвей придёт?», а говорила «когда Матвей придёт, покажи ему мой рисунок». Он приходил не по графику, а когда мог. Иногда на час, просто чтобы попить чаю и выслушать её рассказ о школьных событиях. Иногда брал её с собой — не в музеи, а в самые обычные места: в зоомагазин посмотреть на хомяков, в огромный строительный гипермаркет, где он с серьёзным видом объяснял ей устройство сантехнических фитингов, в парк покормить уток.