Книга Он мой Август, страница 4 – Евгения Ник

Поправила очки, тоже задумалась, приложив палец к губам.

— Странная, эта Жанна…

— О-о-о, значит, и тебе так показалось? — обернулся он через плечо.

— Ну да. Суетная и будто что-то недоговаривала.

* * *

Ремизова появилась в агентстве на следующий день под закрытие.

— Жанна Анатольевна, — заговорил Комаров. — Нет ни одного промаха, ни одного подозрительного взгляда, ни одного звонка, который можно было бы расшифровать как доказательство предательства. “Идеальный семьянин”, — подвёл итог, поднимая глаза на Ремизову.

Она смотрела на него, будто ждала, что вот-вотуслышит какую-то другую правду. Страшную и грязную.

— Ваш муж кристально чист, — произнёс он и протянул ей подробный отчёт, расписанный по минутам, датам и локациям. — Мы не нашли ничего, что хоть немного бы усомнило вас в его верности.

И вдруг она дёрнулась, словно получила удар по лицу. И в самом деле щёки начали краснеть, а брови подрагивать.

— Это не та новость, которую я ждала, — холодно произнесла она. — Мне нужно, чтобы он изменил. Чтобы я могла доказать факт его неверности.

Мой мозг сразу же завис. Комаров — тоже застыл.

— Мы не занимаемся подставами, — спокойно, но твёрдо ответил он. — Наша задача — искать правду, а не создавать ложь.

Жанна усмехнулась, и от её улыбки меня аж передёрнуло. В одно мгновение эта шикарная женщина превратилась в противную тётку.

— Эта сумма заставит вас изменить ваше мнение.

Жанна Анатольевна потянулась к стикерам и ручке. Размашистым почерком написала сумму и толкнула листок в сторону Комарова.

В кабинете повисла тишина. От нервного напряжения и любопытства у меня даже ладошки вспотели. Так хотелось узнать, что же там за сумма. Комаров медленно поднял глаза и посмотрел на меня. Задумался.

— Иллюзия. Но правдоподобная, — произнёс он.

— Да. Сказка, но с доказательствами.

— Жанна Анатольевна. У нас небольшое агентство и нет тех, кто мог бы сыграть роль… — начал он отнекиваться, но вдруг замер и вновь посмотрел на меня.

Я заёрзала в кресле, взгляд Комарова явно не сулил ничего хорошего.

— Надежда, что скажешь? — спросил он.

Перевела взгляд и увидела, как Ремизова смотрела на меня с неожиданным интересом. Потом улыбнулась и указала на меня наманикюренным пальчиком.

— Да. Она подходит.

Голова тут же закружилась. Я? Что? Что я должна сделать? О чём они?

— Надежда, вы моя последняя надежда, — произнесла она, выделяя последнее слово так, что мне показалось, будто я сейчас стану главным персонажем какого-то криминального сериала, а не помощником в скучном детективном агентстве.

Глубоко вдохнула, попыталась спрятать дрожь в голосе и ответила:

— Простите, я не совсем понимаю… Что именно вы от меня хотите?

Ремизова словно почувствовала, что меня колотит, и заговорила сладко, спокойно:

— Мне нужно, чтобы вы помогли моему мужу изменить. Чтобы я получила доказательства.

Я моргнула. Открыла рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли. Медленно встала, пытаясь собраться. В голове ревел внутренний конфликт — профессиональная гордость, чувство справедливости, и… желание не быть пешкой в чужой игре. Ну и не влететь под статью.

— Но зачем?.. Это же безумие.

Ремизова пожала плечами, беззаботно улыбнулась и посмотрела на меня, как на наивную дурочку.

— Вы слишком впечатлительны. Уверена, что для таких профессионалов, как вы, подобные вопросы — не будут представлять ни сложности, ни опасности.