Книга Он мой Август, страница 1 – Евгения Ник

Он: Арсений Николаевич Ремизов

Она: Надежда Павловна Никонова

Детектив: Комаров Никита Александрович

Жена Арсения: Жанна

Под прикрытием или по-настоящему?

Иногда граница тонка, как шелковая нить.

Чёртов Ремизов испортил все мои планы. Дважды!

Провал раз — утром, в кофейне, куда он приходит каждый день ровно в 8:15. Я знала это время, как пароль от своего телефона. План был простой: я сижу за соседним столиком, слегка улыбаюсь, прошу передать сахар, потому что у меня закончился, сама встаю, подхожу и… ой, ой, чуть не проливаю на него свой кофе. Мне стыдно, я извиняюсь и понеслась романтическая разведка. А что в итоге? Именно сегодня его не было. Зато был какой-то, судя по внешнему виду, баскетболист, который весь двадцатиминутный завтрак пялился на меня с нескрываемым голодом, как на последнюю булочку в пекарне перед закрытием.

Провал два — полтора часа назад. Я притворилась курьером. По моему сценарию я должна была ошибиться и зайти не в те двери (по факту в те, что мне и надо). Прикинуться, наивной дурочкой, разговорить босса, пострелять глазками… Но, во-первых, я на самом деле зашла не в тот офис (в моё оправдание — двери у них одинаковые), а во-вторых, “клиентом” оказался не Арсений Ремизов, а его секретарша, противная тетка лет пятидесяти пяти. Она сообщила, что руководителя нет на рабочем месте, и попросила оставить “доставку” на её столе. Пришлось срочно блеять что-то из разряда: “ой, я ошиблась офисом” и сбегать.

Третья попытка оставалась последней на сегодня. И вот именно она заканчивается тем, что в данный момент я стою в столовке с подносом и борщом, как дура. Но на этот раз меня ждёт успех. Ремизов, гадёныш, в прямом смысле на расстоянии двух людей от меня.

Главное — не облажаться сейчас. В любом случае, вернусь в офис и собственноручно придушу этого старикашку — Комарова. За все мои мучения. Да, так и сделаю. Вернусь в агентство, упаду на диванчик, пущу жалобную слезу и скажу мемную фразочку: “дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать всю боль и унижение, которые я сегодня испытала”. Пусть ему будет стыдно. А еще я обязательно попрошу в этом месяце премию.

Стою у раздаточной, глядя на унылый суп, и мысленно прокручиваю план: улыбка — да, контакт глазами — да, разговор — лёгкий,будто случайный. Бросаю на него очередной взгляд. Высокий, дорогой, как реклама элитного парфюма. И абсолютно не вписывающийся в пластиковые подносы и запотевшие стаканы с компотом.

Что, Арсений Николаевич, кривите лицо, кажется, и ваш день сегодня не задался? Не в таком месте вы планировали пообедать. Да вот беда, поблизости не оказалось приличного ресторана или кафе. Хотя есть одно, но вы судя по всему, о нем не знаете.

Прохожу мимо стола, за которым он устраивается. Делаю ещё один шаг вперёд и подтормаживаю, специально выбрав момент, когда на подносе опасно качнулся борщ. И вот, у меня уже красная клякса на белом топе. Отличненько.

— Чёрт, — выдыхаю, суетливо ставлю поднос на его стол, хватаю салфетки и быстро затираю пятно. — Как же я…

Он поднимает взгляд, внимательно смотрит на меня.

— Борщ на белом — это, конечно, классика жанра, — усмехается с лёгкой надменностью.

Я моргаю, ловлю себя на том, что он издевается надо мной.

— Мне ещё ехать через весь город, а вы… Будто насмехаетесь надо мной, — напускаю на глаза влаги.