Книга Он мой Август, страница 14 – Евгения Ник

3.2. Сторона 2 обязуется не совершать действий, ставящих под угрозу семейный статус Стороны 1 (измены, публичные скандалы, компрометация).

3.3. Нарушение пунктов 3.1–3.2 влечёт финансовую ответственность — штраф 5 000 000 рублей, подлежащий выплате в течение 180 календарных дней, а также полную потерю права на любые имущественные претензии к пострадавшей стороне.

3.4. Любая попытка привлечь третьих лиц к манипуляциям или провокациям в отношении любой из сторон рассматривается как нарушение контракта и подпадает под ответственность, указанную в пункте 3.3.

То, что наши отношения давно изжили себя — это я понял ещё год назад. Старался что-то изменить… Но работа, постоянные перелёты, сделки… Да, видимо, моя вина, что вовремя не поставил точку и дал Жанне шанс воспользоваться лазейкой.

И если с первыми двумя “неудавшимися” любовницами я даже не думал, что это дело рук моей жены, то когда появилась третья, уже закрались мутные подозрения. Но она успела ускользнуть, и выбить из неё хоть какую-то информацию я не смог. С четвёртой было уже поздно. Информацию я вытряс из неё, но всё это было на уровне: “бабки на лавочке посплетничали” — доказательств у меня не было. И, опять же, я мог бы просто всё завершить, поговорить с Жанной и развестись.Но то, что она решила меня облапошить, всколыхнуло во мне такой гнев, что оставить это просто так уже не получалось. Поэтому я сам обратился к людям, которые вели за ней наблюдение. А потом… Появилась Никонова Надежда Павловна или попросту — Наденька.

Сейчас на руках у меня есть всё: фото, видеозаписи — с ней, с Комаровым, с моей женой на пороге детективного агентства, скрытые аудиозаписи её разговоров с Комаровым.

И сейчас, признание Нади.

Теперь я могу спокойно прижать Жанну. Коробит только одно — по какой-то непонятной причине, я не хочу, чтобы эта жопастая дурында пострадала.

— И что мне с тобой делать?.. Наденька, — бормочу в задумчивости, потирая подбородок.

— Понять и простить? — робко отзывается, словно эхом.

— Видимо, я вёл себя как полный идиот, раз у тебя сложилось мнение, что действительно закрою глаза на произошедшее, — подаюсь вперёд, пристально глядя ей в глаза. — Я сотру в порошок Комарова и его чёртово детективное агентство.

Прошло две недели, а я всё ещё помню ту ночь, так, будто она застряла где-то между рёбер и противно царапает от каждого вдоха. Хотя тогда всё произошло быстро, резким, почти оглушительным комом событий, но в памяти оно растянулось, расплылось в замедленной съёмке. И этот фильм я до сих пор смотрю практически каждую ночь в своих ночных кошмарах.

* * *

Арсений сидел в кресле, спокойный, но я понимала, что всему конец. Поэтому когда он сам позвонил Комарову, то я на самом деле не удивилась. Конечно, у него были все данные на нас. Спустя пару минут после звонка в дверь номера раздался стук, я удивилась, ведь старикашка не мог так быстро добраться. Ремизов бросил на меня холодный взгляд, встал и пошёл к двери. Я не стала спрашивать "кто это?", не стала оборачиваться, но по тяжёлым шагам сразу поняла — зашли минимум трое.

— Присмотрите за ней, я оденусь, — коротко бросил Ремизов и скрылся за дверью ванной.

Отчего-то стало так стыдно. Между нами ничего не было, но то, что Арсений до сих пор находился в одном лишь полотенце, выглядело так, словно мы только что вышли из постели. Хотя на самом деле всё было иначе. Но кто бы им объяснил?