Книга Он мой Февраль, страница 5 – Евгения Ник

______________

*Ту мач (с англ. too much) — слишком много (излишне, чересчур, перебор).

Зоя (Зайка)

Наш поселок не какая-то глушь, как могло показаться, население около семнадцати тысяч человек, до областного центра всего-то пятьдесят шесть километров, и люди частенько проездом останавливаются у нас, чтобы передохнуть, сходить в магазин по мелочи, заправить машину и просто размять ноги. Но если говорить откровенно, с октября в нашу библиотеку не заглядывал ни один новичок, а сейчас начало февраля.

“Холодного, ветреного февраля” — проговариваю про себя и накидываю на голову капюшон пуховика. Ну и погодка сегодня. Видимо, она и принесла нам этого нахального мужика. Нелегкая.

А я ведь по-нормальному к нему, как положено, с уважением, пока он меня не вывел. Впервые сорвалась на посетителя библиотеки за два года, что здесь работаю. Криворечкино мой родной поселок, здесь жили мои бабушки и дедушки, живет мать, отца нет — умер пару лет назад. Работал весь день под палящим солнцем, вот сосуды и не выдержали. Тогда-то и мама слегла. Долго болела и тосковала по папе. Мне пришлось вернуться обратно домой из города, где я только-только окончила институт и устроилась на работу. Но я не жалуюсь. Вообще-то, мне здесь нравится: люди простые, отзывчивые, все привычное и родное, а если становится скучно, то на электричке до города около часа езды. Кто-то в пробке из одного района города в другой будет дольше ехать.

Ветер усиливается, ледяной снег неприятно бьет по лицу, и я придерживаю края капюшона, чтобы его не сорвало. В этот момент мимо меня проносится мужчина. Он пробегает вперед несколько метров, после чего останавливается, разворачивается и смотрит на меня.

— Зоя? Это же ты, да? — он подходит и внимательно вглядывается в мое лицо. — Фу-у-х, не узнал тебя в куртке, — говорит с улыбкой.

— Федор? Что вы здесь делаете? — спрашиваю, хмуря брови.

— Да как-то некрасиво получилось, Зой. Решил извиниться перед тобой. Вот, — протягивает мне пакет. — Это так, небольшой презент. Не знаю, любишь ты такие конфеты или нет, но рафаэлки вроде все любят, — пожимает плечами и склоняет голову набок. — Примешь мои извинения?

Ловлю шок, сомневаюсь и откровенно торможу. Совершенно не понимаю, зачем ему это.

— Принимаю, и вы меня простите, — забираю пакет из его рук и смущенно улыбаюсь.

Новый порыв ветра срывает с меня капюшон ишапку.

— О, черт! — вскрикиваю и несусь за ней, но ветер словно играет со мной в догонялки и гонит ее все дальше и дальше.

Федор припускает за мной, обгоняет и поднимает с заснеженной тропинки мой головной убор.

— Поймал. Надевай скорее, простудишься ведь, — говорит и при этом сам надевает на мою голову шапку.

Поднимаю на него взгляд из-под ресниц, почувствовав, что он замер. Смотрит на меня как-то странно. Губы слегка подрагивают. Облизывает их и резко отворачивается.

— Ты то, за что извинялась? — внезапно задает вопрос.

— Я ведь тоже вам нагрубила.

— А, я и забыл. Давай хоть до дома тебя провожу.

Пожимаю плечами. Хочет, пусть идет со мной, отказываться не буду.

Так, и идем еще несколько минут, разговаривая о погоде.

— Это мой дом. Спасибо, что проводили, — выдаю улыбку и приподнимаю подарок от Федора. — И… спасибо за конфеты.

Собираюсь зайти домой, но мужчина так и стоит не двигаясь. Еще и снегом весь запорошенный. Неловко так.