Книга Он мой Февраль, страница 10 – Евгения Ник

За грудиной треск стоит, вновь поворачиваюсь, сканирую его взглядом. И правда, если присмотреться, на лице заметны синяки, которым по виду не меньше недели. Пытаюсь сопоставить все события и мелькает догадка, но я тут же ее отметаю. Да мало ли, может, он вообще в городе подрался, я о нем ведь ничего и не знаю.

И чего опять приперся? Медом ему, что ли, в нашей библиотеке намазано?

— Зайка, а может, его это… ну, того… наши зубоскалы синерогие потрепали тогда?

— Да ну, скажете тоже, Татьяна Ивановна, а повод какой? У нас мирно в поселке, кому это надо? Его тут и не знает никто, — парирую в ответ, но с капелькой сомнения.

— Как кому! — вновь переходит на шипение. — А Сенька — тартыга*? Он под этим делом сколько раз кулаками махал? Ох, Юдина, ты меня сегодня удивляешь. Вроде взрослая баба… — качает она головой и по столу костяшками кулака постукивает.

— Ой, все, мне то, какое дело, — отмахиваюсь и утыкаюсь в компьютер. Но не проходит и пяти минут, как я вновь кошусь на Баринова. Внезапно он встает и мне приходится уткнуться в монитор.

Еще никогда я не раскладывала пасьянс “Паук” с таким умным и сосредоточенным видом.

“Пройди мимо, пройди мимо, пройди мимо” — повторяю про себя.

— Зоя, привет, — он останавливается у стойки и слегка улыбается. — Можно тебя на пару минут отвлечь? Только давай на улицу выйдем?

— Простите, Федор, но у меня много работы, — отвечаю, мазнув по нему взглядом.

И тут же получаю довольно болезненный тычок в бок.

— Юдина, иди-иди, я тут сама справлюсь, — секотит Татьяна Ивановна с лисьей улыбочкой и выталкивает меня со стула.

Чуть ли не рычу от злости, но все-таки встаю. Нервным рывком хватаю с вешалки свой пуховик и накидываю на себя, не застегиваюсь. Я не собираюсь стоять с ним полчаса и лясы точить, пару минут и все, досвидули.

Выходим на улицу, удаляемся немного в сторону от входа в библиотеку и останавливаемся.

— Как дела? — спрашивает он, касаясь пальчиков на моей руке.

— Лучше всех, — отдергиваю руку и пихаю в карман.

— У тебя есть планы на вечер? Может, прогуляемся?

— Прости, не могу.

— А завтра?

— И завтра Федя, и послезавтра и дальше по календарю, — выдаю раздраженно.

— Зой, ну ты чего? — поднимает руку и касается моего подбородка. — Обиделась, что не позвонил тогда?

— С чего бы? Я о тебе и забыла давно. У нас тут каждый день кто-нибудь проездом, что мне, каждого, мимо летящего, помнить нужно? — лукавлю я и отвожу взгляд.

— Мне кажется, ты сейчас мне врешь.

Федя поджимает губы, затем обхватывает мое лицо руками.

— А я вот хотел забыть, пытался, но не смог, — внезапно выдает с легкой хрипотцой в голосе.

— Что у тебя с лицом? — будто пропускаю мимо его слова. Внешне. А внутренне вспыхиваю ярким огнем.

— Запнулся, неудачно упал.

— На мотокультиватор? — говорю и сама улыбаюсь. — Это кто-то из наших?

— Зой, на свидание пойдешь со мной? — задает вопрос, игнорируя мой.

— Зачем?

— Понравилась ты мне, Зайка, — Федя обволакивает бархатным голосом и практически невесомо касается моих губ.

По телу мгновенно мурашки несутся, и я вздрагиваю всем телом.

— А ты мне не очень, — сиплю, прикрываю веки и сама касаюсь его губ. — Совсем-совсем не нравишься мне.

— Ты ведь сейчас опять врешь? — медленно тянет и целует меня второй раз. Слегка.

— Я? Да ни в жизнь, — тянусь и целую глубже, чувственнее.