Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 46 – Марика Мур

— Я… — прошептал Илья, но я остановила его движением головы.

— Не надо. Не сейчас. Просто запомни: борись. Не смей сдаваться. Не на этом этапе. Не так. Жизнь удивительна и поверь чудеса случаются.

Он кивнул. Медленно. И сжал мою ладонь чуть крепче, как будто в последний раз держался за реальность.

— Я тоже любила тебя, — сказала я, глядя в его глаза. — По-настоящему. Но, видимо, так было нужно, чтобы наши дороги разошлись. Чтобы мы оба что-то поняли.

Он закрыл глаза. Не потому, что устал. А потому что не знал, что ответить.

Я вытащила руку из его хватки. Осторожно. Не резко. Словно отпуская не его — а всё, что было, между нами.

— Прощай, Илья. Или… до встречи — если ты выберешь бороться. Я обещаю тебе лучших врачей, но и ты не опускай рук.

Я вышла и не обернулась.

В коридоре пахло хлоркой и кофе из автомата.

Жизнь продолжалась дальше. И сейчас у каждого свой путь.

Даша

Он стоял с цветами.

Без пафоса, без лишних слов. Просто — стоял. В зоне прилёта. В этой неуютной толкучке аэропорта.

В светлой рубашке, с чуть растрёпанными волосами и усталым лицом человека, который не спал полночи, глядя в телефон.

— Привет, — сказала я, опуская чемодан.

Он не стал говорить «привет». Просто подошёл, обнял — медленно, без суеты, как будто собирал меня по кусочкам.

И я позволила.

— Домой? — спросил он, когда мы уже шли к машине.

— Домой, — кивнула я. — Но может — поужинаем? Я голодна.

— Как скажешь.

Ужин был в маленьком ресторанчике в старом квартале.

Уют, тёплый свет, зелень на стенах и живая музыка в углу — ничего особенного. Но именно то, что нужно.

Мы сидели друг напротив друга. Он — чуть наклонившись вперёд, я — с ладонью на бокале белого вина, медленно поглаживая стекло.

— Артём… — начала я и запнулась.

Он просто ждал. Без нажима. С этим его фирменным спокойствием, которое сначала раздражало, а потом стало точкой опоры.

— Я не могла не полететь к нему, — сказала я, наконец. — Как бы всё ни было. Как бы я ни ненавидела то, что он сделал… Он был моим мужем почти двадцать лет. Моим “всем”. Он выучил, как я завязываю халат, как держу чашку. Он знал, как я дышу, когда плачу. И я не могла просто… отвернуться.

Артём долго молчал. А потом заговорил — тихо, спокойно:

— Это делает тебя не слабой. А живой. Настоящей. Только мёртвые внутри могут равнодушно проходить мимо тех, с кем прожили жизнь.

— Но я… — я прикусила губу. — Я боялась, что ты подумаешь, что я всё ещё…

— Даша, — перебил он. — Я не в конкурсе. Я не хочу побеждать кого-то. Я просто хочу быть с тобой — с той, которая сегодня, сейчас, здесь. А прошлое… оно либо уходит, либо уводит. Ты не из тех, кого уводят. Ты та, кто делает выбор. Ты выбрала поехать. А теперь — вернулась. Этого достаточно.

Я почувствовала, как в груди что-то разжимается. Тонко. Осторожно. Как будто кто-то внутри меня впервые за долгое время выдохнул.

— Ты хороший, Артём, — сказала я. — Даже лучше, чем я заслужила.

— А я — не верю в «заслужила». Я просто люблю тебя. Такой, какая ты есть. С прошлым. С рубцами. С силой. И с болью.

Мы доели в тишине. Но это была тишина — не между людьми. А внутри них.

Спокойная. Тёплая. Домашняя.

Когда мы вернулись домой, он не задавал больше вопросов.

Просто накрыл меня пледом, налил чаю.

И сел рядом.

Я положила голову ему на плечо. И подумала уже не впервые: