Книга Бывшие. Попробуй нас вернуть, страница 21 – Галина Колоскова

Киваю, не в силах вымолвить ни слова, и возвращаюсь в дом.

Опускаюсь на колени перед иконой, что осталась от прежних хозяев.

— Прости… Верни его… — шепчу истово, и слезы капают на сложенные ладони. — Прости за то, что врала… Что гордыню поставила выше счастья сына…

Торгуюсь с тем, в кого до этого дня не особо верила. Голос срывается в рёв, но я заставляю себя продолжать:

— Если он вернётся… Если он жив… Я всё исправлю. Помирюсь с его отцом. Прошу! Только верни мне моего мальчика…

Вою волчицей. Боюсь проклинать вслух тех, кто посмел поднять руку на ребёнка.

Смартфон лежит передо мной на полу. Я не свожу с него глаз, каждый раз вздрагивая, когда он вибрирует от сообщений от Зины или кого-то из поисковой группы. Никиту пока не нашли.

Но вот раздаётся долгожданный звонок — Фрол.

— Вы нашли его? — кричу первой, не давая ему говорить.

— Пока нет. Но не отчаивайся. Мы едем к старому домику лесника, туда ведут следы.

Плохо соображаю. Понимаю только, что надежда есть. Я киваю, будто он меня видит. Смотрю пустыми глазами на потухший экран. И снова остаюсь один на один с дурными мыслями и заглаживающими их, выдуманными мной молитвами.

Проходит ещё час — самый долгий час в моей жизни.

И вдруг — звонок.

Я хватаю гаджет так быстро, что почти роняю.

— Мы нашли его… — Голос Фрола хриплый, сдавленный.

Руки трясутся. Боюсь и надеюсь, произнося по слогам:

— Он… он жи-вой?.. — вырывается из сухой глотки, и мир вокруг на мгновение теряет чёткость.

— Да. Живой. Слушай…

Трубку берет Никита:

— Ма-а-ам… — его голос слабый, хриплый, но это он, это мой мальчик.

Сердце останавливается на несколько секунд. Я рыдаю, не в силах вымолвить ни слова. Слышу, как Фрол говорит, что они едут в медпункт. Что Никиту нужно показать фельдшеру, но с ним всё в порядке. Самое главное, что он жив. Совсем скоро они будут дома…

Не могу прийти в себя пару минут. Очищаю слезами душу. Выплакиваю обиды, боль от измены, поминки по глупой гордости.

Что из перечисленного стоит жизни моего мальчика?

Через час я выскакиваю из дома, едва услышав скрип тормозов за воротами.

Чёрная машина Фрола останавливается у калитки.

Дверь открывается, и я вижу, как Фрол выходит, держа на руках моего мальчика. Никитка бледный, грязный. Под ногтями земля. Красные следы на тонкой щиколотке. Но живой. Он живой!

Я бегу к ним. Прижимаю к груди сына, и Фрола. Плачу. Плачу без остановки, чувствуя, как сильные руки обнимают нас. Фрол своё отдрожал, отбоялся.

И в этот момент я понимаю — отец всегда найдёт своего сына. Всегда!

Фрол

Мы с Виктором медленно продвигаемся по коридорам недостроенного детского сада и каждый наш шаг сопровождается противным хрустом битого стекла под ногами.

— Никита! Сынок!.. — мой голос разносится по пустым, заброшенным помещениям, но в ответ — только гулкое эхо.

Стены, которые должны были видеть детские рисунки и слышать звонкий смех, теперь испещрены матерными надписями. Пол усеян осколками бутылок, использованными шприцами, пустыми банками из-под алкоголя.

— Как можно было бросить такое здание? — спрашиваю я, ощущая, как внутри закипает ярость. — Встанем на ноги, и наша компания его достроит.

На первый вопрос Виктор лишь пожимает плечами, а по поводу второго утверждения говорит:

— Весь посёлок скажет спасибо. Очень много чего нужно сделать. Все воспрянули, услышав, что у нас открывают производство.