Книга Увидеть огромную кошку, страница 85 – Барбара Мертц

– Обратите внимание, – произнёс он бесстрастным тоном лектора, преподающего анатомию, – что маска удерживается на лице полосами ткани, обёрнутыми вокруг головы, и завязанными сзади узлами. Мы сохраним узлы; они могут иметь большое значение. Далее…

Он обрезал лицо точно по овалу. Опустив ножницы, он взялся за ткань кончиками пальцев с обеих сторон лица и очень осторожно поднял её.

Под покровом оказалась застывшая маска. Тонкими чертами была ткань, а не плоть.

Если бы я увидела подобное лицо в раскрашенном гробу или каменном саркофаге, то подумала бы, что оно довольно хорошо сохранилось – гораздо более симпатичное, чем у многих мумий, которых мне приходилось видеть. Нос не был сплющен тугой повязкой, щёки впали, но не деформировались, кожа жёлтая, а не коричневая. Запавшие веки закрыты. Но иссохшая кожа стянулась в тысячи крошечных морщинок, а губы сжались и обнажили передние зубы. Это сухое мёртвое лицо в обрамлении светлых волос было одним из самых ужасных зрелищ, которые когда-либо представали перед моими глазами.

– Интересно, что бы сказал мистер Фрейзер, если бы увидел это.

Холодный, рассудочный голос Рамзеса разрушил чары. Глубоко вздохнув, я скрыла свои непрофессиональные чувства столь же холодным ответом:

– Предлагаешьпригласить его сюда?

– Боже мой, нет! – воскликнул Эмерсон. – Как ты можешь думать о Фрейзере в такое время? У нас гораздо более серьёзная загадка, которую нужно разрешить. Что скажете, Вандергельт? Вы узнаете её?

Сайрус, уставившийся на это ужасное лицо, поднял испуганные глаза.

– Святой Иосафат, Эмерсон, как кто бы то ни было сможет её опознать? Я видел эту даму пару раз, и то мельком. Боже мой, даже её собственный муж не узна́ет её!

– Будем надеяться, что до этого не дойдёт, – серьёзно промолвил Говард. Он стоял рядом с Нефрет и, похоже, крепко обнял её за талию – как сделал бы любой джентльмен – потому что она взглянула на него со слабой улыбкой:

– Спасибо, мистер Картер, но мне не грозит обморок.

Говард покраснел, а Рамзес, скрестив руки и подняв брови, сказал:

– Есть и другие, более точные методы идентификации. Что ты думаешь о зубах, Нефрет?

– Стараюсь не думать о них. – Но профессиональный интерес пересилил девичьи сомнения; она подошла к столу и наклонилась вперёд. – Резцы выглядят неизношенными, без признаков разрушения, но ты сам прекрасно знаешь, Рамзес: только полное обследование у дантиста может дать какое-либо представление о её возрасте.

– Нет ни шрамов, ни видимых ран, ни сломанных костей, – подхватила я. – Лицо кажется целым. Если только череп...

– С сожалением вынужден сообщить, – перебил Эмерсон, – что череп не повреждён. Я убедился в этом, когда поднял её… тело.

– Кажется, это всё, что нам может рассказать голова, – бодро заключила я. – Продолжай, Эмерсон.

Эмерсон поднял ножницы. Сайрус с тревогой вмешался:

– Нам, мужчинам, не следует смотреть на бедное создание.

– Тогда повернитесь спиной, – сдержанно отрезал Эмерсон. – Но я думаю, что внешний покров – лишь первый из нескольких. Из уважения к вашим чувствам, Вандергельт, и в соответствии с надлежащей методологией я попытаюсь удалить их слой за слоем. Ах, да. Как я и подозревал…

Большие коричневые руки Эмерсона могут, когда того требует ситуация, демонстрировать деликатность прикосновения, равную моей, а то и превосходящую её. Когда он откинул бледно-голубой шёлк, на покрывале не появилось ни трещины, ни разрыва. Под покрывалом оказался не слой бинтов, который находят на древней мумии, а покров, похожий на саван, пожелтевший и испещрённый уродливыми коричневыми пятнами.