Книга Увидеть огромную кошку, страница 215 – Барбара Мертц

– Может, Рамзес ей и не нужен, но емуона нужна, – возразила я. – А теперь бедныйАнубис может вернуться. Знаешь, он ревновал.

– Ко мне? Ерунда. – Но всё равно он выглядел довольным. Сегодня утром Анубис принёс ему крысу – эту любезность он проявил впервые за несколько недель.

– Так или иначе, мы постоянно сталкивались с кошками, – шутливым тоном объяснила я. – Миссис Джонс зовут Кэтрин, и она действительно напоминает симпатичную пёструю кошку. По-моему, Сайрус зовёт её Кэт, когда они… э-э… когда они наедине. Однажды он отвлёкся и произнёс это имя[250].

– Банальное и достаточно оскорбительное замечание, – усмехнулся Эмерсон. – Мужчины, презирающие женщин, говорят о них, как о кошках или котятах; я удивлён, что ты это одобряешь.

– Бывают сравнения и похуже, – ответила я. – Я когда-нибудь напоминала тебе...

– Никогда, моя дорогая. Возможно, тигра, но никогда не существовало чего-либо более безобидного, чем домашняя кошка.

Смех Нефрет донёсся до нас, и Эмерсон улыбнулся.

– Приятно видеть их такими любящими и дружелюбными. Ты должна гордиться ими не меньше меня.

– Теперь сентиментален ты, Эмерсон.

– Нет ничего плохого в лёгкой сентиментальности, – заявил Эмерсон, прижимая мою руку к своему боку. – Я один из самых счастливых людей, Пибоди, и мне не стыдно это говорить. Я не мог бы пожелать нашим детям большего, чем обрести такое же счастье, какое я обрёл с тобой.

Меня пронизала мгновенная дрожь.

– В чём дело? – нахмурился Эмерсон. – Чёрт возьми, Пибоди, я думал, ты оценишь мой изящный маленький комплимент. Если у тебя очередные предвидения или дурные предчувствия, держи их при себе, дьявол тебя побери!

Он снова стал самим собой, его красивые голубые глаза гневно сверкали. Я рассмеялась и оперлась на его руку – так, как он любит – и к нему вернулось хорошее настроение.

Нет нужды обладать исключительной проницательностью, чтобы понять: даже яркая, уверенная в себе юность может страдать от печали и горя; но отнюдь не одно из моих знаменитых предчувствий вызвало эту невольную дрожь. Слова Эмерсона пробудили воспоминание о забытом сне.

Я видела всех троих, идущих рядом, как сейчас, при ярком солнечном свете, под безоблачным синим небосводом. Медленно и неумолимо небеса темнели, сменяя лазурь нарастающим серым цветом, пока всё небо не почернело от грозовых облаков. С севера и востока раздался раскат грома, и длинное копьё молнии раскололо кипящие облака.И обернулось вокруг Рамзеса, Нефрет и Давида верёвкой живого света, связывая их вместе – будто мстительные змеи оплели Лаокоона и его детей[251].

Мне не требовались ни доктор Фрейд, ни египетский папирус сновидений, чтобы узнать значение этого видения. Когда оно осуществится, я не знала. Но в том, что осуществится, не сомневалась…