Книга Увидеть огромную кошку, страница 35 – Барбара Мертц

– Я совсем не это имел в виду, матушка.

– Ну, а какие ещё отношения возможны между ними? – не отступала я, надеясь, что сама не покраснела. – Если она не наёмный гид, не родственница и не старая подруга?

– Компаньонка, – ответил Рамзес. Румянец заставил лишь слабо потемнеть смуглые щёки; затем он исчез, и лицо стало серьёзным. – Миссис Фрейзер выглядела неважно. Люди часто приезжают в Египет из-за своего здоровья, но если она больна и нуждается в услугах медсестры, почему об этом безобидном факте не упомянули ни словом? Поведение миссис Фрейзер было неустойчивым, и она явно опасается миссис Уитни-Джонс и относится к ней с антипатией.

– Нервное расстройство, – выдохнула я. – Боже мой…

– Ты, конечно, думала об этом. – Рамзес взглянул мне в глаза.

– Конечно, – автоматически кивнула я.

На самом деле мне и в голову подобное не приходило, и эта мысль настолько меня расстроила, что, когда Рамзес заметил, что уже настало время чаепития, и что Эмерсон будет искать меня, я не стала далее углубляться в эту тему. Заправив брюки в голенища ботинок, Рамзес вежливо проводил меня в салон, где,как мой сын и предсказывал, мы обнаружили, что Эмерсон раздражённо требовал подать ему чай.

В течение следующих нескольких дней я непрестанно размышляла над теорией Рамзеса и находила её ужасающе убедительной. Она объясняла и странное поведение Энид, и аномальное положение миссис Уитни-Джонс. Умственные расстройства воспринимались непросвещёнными людьми как нечто постыдное. Дональд мог не решиться рассказать об истинном состоянии своей жены даже таким старым друзьям, как мы.

Тщательно обдумав, я решила не приставать к Рамзесу с другим вопросом, который намеревалась задать ранее. Я ни на йоту не поверила его рассказу об инциденте в Эзбекие. Мои великолепно развитые материнские инстинкты убедили меня, что он сказал правду, но не всю правду. Однако Эмерсон был прав по двум пунктам: Беллингемы не имели с нами ничего общего, а отношения Рамзеса с лицами женского пола лучше оставить на усмотрение отца – во всяком случае, пока.

У меня и без того хватало дел, чтобы занять всю оставшуюся часть поездки – обычные домашние неурядицы, личные (чисто женские) разговоры с Нефрет, обсуждения наших планов на зиму – и, когда Эмерсон отсутствовал в салоне, освежающие воспоминания о топографии Долины Царей. В конце концов Эмерсон признал правильность наших предположений; в нынешний сезон он намеревался исследовать маленькие, незначительные гробницы. Эта перспектива казалась бы мне удручающей, если бы не загадка гробницы «Двадцать-А». К вящей досаде, я не смогла найти никаких упоминаний об этой могиле, да ещё она не была отмечена на единственной карте, которую мне удалось найти. Карта была старой, появившейся в монументальном произведении Лепсиуса[79]около 1850 года, поэтому я решила, что Лепсиус, вероятно, попросту не заметил гробницу.

Рамзес относился к маленьким гробницам без надписей не с бо́льшим энтузиазмом, чем я. Будучи Рамзесом, он нашёл благовидный предлог уклониться от задания:

– Если на гробницах нет надписей, мне нечего там делать, отец. У тебя есть Нефрет, чтобы фотографировать, и Давид, чтобы делать планы и наброски, и люди, особенно Абдулла, чтобы помогать в раскопках. И – быстро добавил он, – матушка, которая может приложить руку к чему угодно. Надеюсь, ты не возражаешь против того, чтобы я продолжил проект, который начал в прошлом году? Я разработал новый метод копирования,который мне не терпится испробовать.