Книга Увидеть огромную кошку, страница 32 – Барбара Мертц

Я ничуть не расстроилась, так как ожидала чего-либо подобного от Эмерсона. Он всегда жалуется на перерывы в нашей работе, вмешательство в чужие дела и так далее. И прекрасно знала, что в конечном итоге вмешаться в чужие дела нам всё-таки придётся, вне зависимости от его попыток предотвратить это, поэтому только и сказала:

– Мы не можем уехать так скоро, Эмерсон. Портной ещё не закончил обшивать Рамзеса, и если и дальше всё пойдёт в том же роде, ему непременно потребуется изрядное количество одежды. Эта куртка испорчена, а у него осталось меньше...

– Очень хорошо, моя дорогая, – по-прежнему мягко промурлыкал Эмерсон.– Завтра утром мыпойдём к портному – мы с тобой вместе, Пибоди, так как я не собираюсь выпускать тебя из поля зрения, пока мы не отправимся в путь. И заберём то, что закончено, а остальное попросим нам переслать.

– Я считаю, что это очень разумное предложение, – бросила Нефрет. – Я говорила о том, что следует уехать как можно скорее. И, кроме того, было бы весьма разумно лечь спать. Спокойной ночи.

Она вылетела из комнаты.

– Почему она так злится? – спросил Давид.

– На когоона злится – было бы точнее. – Рамзес снял кошку с колен и положил на стул. – Я думаю, на меня. Спокойной ночи, матушка. Спокойной ночи, отец. Ты идёшь, Давид?

Давид, конечно, последовал за ним. Он мало говорил – у него редко появлялась возможность сказать что-нибудь, когда мы собирались все вместе – но я знала, что он винил себя в том, что не находился рядом с Рамзесом, когда тому угрожала опасность. Они были самыми близкими друзьями, и Давид слишком серьёзно относился к взятым на себя обязанностям. Насколько я знала, никто не мог надолго уберечь Рамзеса от неприятностей.

– Вот это странно, – заметила я после того, как они ушли.

– Что?

– Я ожидала, что Рамзес останется, размышляя, теоретизируя, болтая и споря. Должно быть, он чувствует себя хуже, чем признавался. Мне лучше пойти и...

– Нет, не лучше. – Эмерсон заключил меня в крепкие объятия.

– Нет, Эмерсон. По крайней мере, не здесь, не в салоне, где люди могут…

– Тогда в другом месте.

– С радостью, любимый. – Когда мы шли – вернее, чуть ли не бежали – к нашей комнате, я продолжила: – Я полностью согласна с твоим решением уехать завтра, Эмерсон. Было бы хорошо снова вернуться на работу. Предполагаю, ты начнёшь с гробницы «Двадцать-А»?

Эмерсон втянул меня в комнату, захлопнул дверь ногой и повернулся ко мне лицом.

– Почему вдруг это пришло тебе в голову?

– Кажется очевидным: многие хотят, чтобы ты работал именно там.

– Что, к дьяволу, за бред, Пибоди? – потребовал ответа Эмерсон. Затем покачал головой. – За все эти годы следовало бы привыкнуть к твоим мысленным круговоротам, но на самом деле чертовски трудно за ними угнаться. Анонимные письма требовали, чтобы я держался подальше от этой гробницы. А помимо этого...

– Эмерсон, ты прекрасно знаешь, что самый верный способ заставить тебя что-то сделать – это запретить тебе это делать. Сегодняшнеепредложение полковника Беллингема было более тонким вариантом того же метода. Он предложил тебе поискать неизвестныегробницы, прекрасно зная, что предложение покровительства с его стороны придаст тебе ещё большей решимости продолжить то, что ты изначально планировал – то есть исследовать известныегробницы, включая «Двадцать-A».