Книга Увидеть огромную кошку, страница 30 – Барбара Мертц

Затем Рамзес понял, что эти маленькие нежные ручки хватают его за рукав, а мягкий голос говорит то, что заставило его обратить на девушку всё своё внимание.

– Давай убежим и заставим их искать нас. Разве не весело?

– Убежим? Куда?

– Ну, скажем, прогуляться по этим красивым садам. Они, должно быть, просто великолепны по ночам.

– Ну да, но вряд ли это место для…

– С вами я буду в полной безопасности, – пробормотала она, цепляясь за его руку и глядя ему в лицо.

– Э-э…да, конечно, – согласился Рамзес в некотором замешательстве. – Но ваш отец…

– О, он будет на меня сердиться. Но мне всё равно, я всегда смогу его уговорить. Вы ведь его не боитесь, правда?

– Нет. Но моя матушка тоже не одобрила бы этого, а вот её я боюсь.

– Пугливый котёнок!

– Прошу прощения?

Он ожидал, что она продолжит умолять его, и начал получать удовольствие от происходящего. (Не забывайте, что в этой игре он был новичком.) И Долли застала его врасплох, когда воскликнула: «О, смотрите!» – и бросилась вниз по лестнице, оборачиваясь и смеясь над ним. К тому времени, как он пришёл в себя, она уже опасно лавировала сквозь транспорт, заполнивший улицу.

Рамзес решил было, что уже поймал её, но она грациозно увернулась от руки, которую он пытался положить ей на плечо, и метнулась прямо в тёмный вход. Привратник перехватил его, когда он попытался последовать за ней; ругаясь почти с таким же красноречием, как и отец, он шарил в кармане в поисках монеты. Задержка дала девушке достаточно времени, чтобы ускользнуть от него, но это явно было не то, чего она хотела; проблески развевающегося розового шёлка и серебристые переливы смеха вели его дальше, от одной извилистой тропинки к другой. Сначала дорожки были заполнены посетителями, но люди расступались перед бегущей парой с улыбками и смехом. Одна женщина — судя по голосу, американка — воскликнула: «Разве они не милые?»

Рамзес совсем не чувствовал себя милым (если он правильно понял слово). Он мог только надеяться вернуть испорченную маленькую особу обратно в отель, прежде чем кто-либо заметит их пропажу, и молиться, чтобы никто из удивлённых зрителей не оказался другом его родителей или её отца. Экипажи встречались редко. Девушка убегала от кафе и ресторанов в более тёмные, менее населённые места.

На несколько долгих секунд он потерял её из виду. Затем в свете лампы впереди засиял розовый шёлк, и он свернул на боковую дорожку, с облегчением выругавшись и вновь начиная гневаться. Она была там, всего в нескольких футах от него – теперь уже не бежала, шла медленно и оглядывалась по сторонам. Больше вокруг никого не было. Он побежал, догнал её, схватил за плечи и развернул к себе лицом.

– Из всех глупых, дурацких трюков... – начал он.

Она схватила его за лацканы и прислонилась к нему.

– Там кто-то есть, – прошептала она. – В кустах. Он преследовал меня.

– Ну да, – сказал Рамзес.

– Я боюсь. Обними меня.

Дрожащий розовый рот приблизился к его лицу.

«Она, должно быть, стоит на цыпочках», – подумал Рамзес.

Это была его последняя связная мысль. Она плотно прижалась к нему – он никогда раньше не находился в таком тесном контакте с девушкой в корсете – а нежно-розовые губы были намного опытнее, чем казались.

Пауза длилась бы до бесконечности, если бы её не прервал грохот разбитого стекла. Пламя ближайшей лампы – единственной на этом участке пути – вспыхнуло, зашипело и погасло.