Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 88 – Анна Смерчек

Этот сюжет не мог бы понравится Лидии Прокофьевне, да и самому Ивану Никитичу он отнюдь не нравился. Уставший от собственных мыслей и недобрых подозрений, он погасил лампу и отправился в спальню.

На утро настроение Ивана Никитича заметно улучшилось, чему немало поспособствовал плотный завтрак и проглянувшее после дождя солнце. Он еще раз перечел написанную вчера статью о французском художнике, подправил в ней кое-какие мелочи и отправился к газетчику.

Петр Анисимович встретил его приветливо, хотя на этот раз не предлагал уже ни пирогов, ни коньяку. От чая Иван Никитич отказался сам.

– Вот и заказанная статья, – Купря достал из папки и передал газетчику лист. – Скажу честно, с самим Девинье мне встретиться так и не удалось, хотя я даже в Петербург ездил, узнав его адрес и надеясь застать. Но дворник сказал мне, что его три дня как нету дома.

– И у Добытковых его нет?

– Нет и там.

– Хм… – сказал Петр Анисимович и сделал пометку на листе. – Не стоит ли эти сведения указать в статье, как вы считаете? Вы ведь наверняка слыхали, что давеча на озере со стороны Добытковской усадьбы полиция утопленника искала. Думали как раз на француза. Семья показала, что он купаться не любил и за все лето ни разу в воду не полез. А на берегу нашли мужской костюм, опознанный, как принадлежавший Девинье. Не подозрительно ли это? И ведь это не первый случай. Вот, помнится, в том году лето выдалось особенно жарким, да еще и засушливым. На озере парни купались с противоположного берега и один, видать, утонул, потому как не вернулся к своим вещам. Его тоже искали, да так и не нашли до сих пор. Я публиковал как-то статью об особенностях дна Длинного озера. Оно илистое, в некоторых местах, как слоеное тесто, да еще с ямами. Стоит человеку под первый слой провалиться и все, сгинет навеки: мертвое тело уже не выпустит на поверхность плотный ил.

– Страсти какие вы рассказываете, – искренне ужаснулся Иван Никитич – Моя кухарка проще объясняет: мол, проделки водяного.

– Все верно, – кивнул Петр Анисимович. – В простом неграмотном народе все природные явления находят толкование через яркие образы нечистой силы. Так что же, Иван Никитич, не желаете дополнитьвашу статью парой предложений об исчезновении господина Девинье? Это придало бы особой остроты вашему повествованию.

Иван Никитич насупился и строго ответил:

– Не взыщите, Петр Анисимович, но я этого делать не стану. Сведения эти туманные, никто их подтвердить не может. Я своей репутацией дорожу. Вообще, статья моя направлена на то, чтобы жители Черезболотинска больше внимания обратили на труд творческих людей, живущих с ними по соседству, чтобы с уважением относились к тому, чем заняты живописцы. А то моя кухарка, вообразите, посчитала выход на пленэр постыдным занятием. А ведь всякий художник нам нашу жизнь с ее прекрасной стороны показывает. Где мы были бы без живописцев? Погрязли бы в повседневных заботах.

– Возвышенно мыслите, – с некоторой рассеянностью проговорил Сладков, перебирая бумаги на столе. – Я ваши взгляды ценю, дорогой Иван Никитич, они для высокой литературы, несомненно, хорошо подходят. Но для такой маленькой газеты, как наша, требуется что-то попроще да поострее, чтобы зацепить и развлечь обывателя.

– Для этого у вас Ивлин имеется, – совсем уже обидевшись, проговорил Купря, и вспомнил: