Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 90 – Анна Смерчек

Выставка будет открыта для посещения с утра и до пяти часов пополудни. Плата за билеты не взимается, но приветствуются благотворительные пожертвования. О приобретении картин в частную коллекцию можно обращаться к художнику, которого вы застанете в мастерской, оборудованной при его доме, хорошо известном в городе как «дом под березой», последнем по Луговой улице».

Дочитав статью до конца, Иван Никитич остался в некотором недоумении и даже перечел строки, в которых говорилось о Зинаиде Виртанен.

– Позвольте, но что тут такого написано, что можно было бы Артемию поставить в упрек? – растерялся он.

– Вот именно! – таинственно зашептал Петр Анисимович, склоняясь над столом, за которым они сидели. – Признайте и вы, что совершенно нечего! Одни сплошные комплименты. И вовсе не такие, что могли бы вызвать ревность. А ведь ссора была нешуточная!

– Так, может, дело не в статье? Может, Ивлин стал ухаживать заженой Виртанена?

– Нет, именно эта статья стала причиной раздора! Виртанен явился красен, встрепан и потребовал, чтобы о его жене никогда ни строчки не было напечатано. Мне говорили, что он ходил по городу и скупал все номера этой газеты.

– Но зачем, помилуйте?

– Чтобы никто не прочел ее!

Петр Анисимович даже развел руками, выражая этим жестом полное непонимание той давней истории.

– Моя Лидушка такую статью вырезала бы и вклеила в альбом, – поделился Иван Никитич. – И я бы этому точно не противился. Мне приятно было бы думать, что мои дочки подрастут и им такая память о родителях останется.

– И я бы так рассуждал. Но тут, видно, что-то другое. Эх, Иван Никитич, любезный, все страсти вокруг женщин вертятся.

– Занятно, – в задумчивости проговорил Купря. – Мы как раз давеча обсуждали, отчего происходят все преступления: от любви или из-за денег.

– Из-за женщины! – с уверенностью изрек Петр Анисимович. – Как не крути, а прав был великий Александр Дюма-отец, написавший еще полвека тому назад: «cherchez la femme!»

– Кстати, о французах, – встрепенулся Иван Никитич. – Что вы решили: берете мою статью в печать? Тогда пожалуйте оплатить оставшуюся часть гонорара и забирайте, а переделывать ее я не стану. Если угодно, пусть господин Ивлин напишет к ней продолжение по мотивам собранных сплетен.

Продав статью, Иван Никитич, довольный собой, но все еще несколько озадаченный рассказом о ссоре Виртанена с Ивлиным, вышел на улицу.

«Недурно бы отметить успех!» – писатель похлопал себя по карману, в котором лежал выплаченный гонорар. Он было подумал, не пойти ли в трактир, но тут же вспомнил неприятные взгляды, которыми одаривал его хозяин и половые. Вряд ли они посмеют ослушаться пристава, но идти в трактир как-то расхотелось.

«Да что за городишко, негде отметить даже такой малый успех», – проворчал про себя Купря и неохотно отправился в сторону дома. После ночного дождя на улицах было не слишком чисто, тут и там стояли лужи, но он, вспоминая сцену в трактире, все-таки выбрал длинную дорогу по центральной торговой Покровской улице. Пусть все видят, что он свободно и счастливо прогуливается здесь, а вовсе не сидит в арестантской. А если кто подойдет, да спросит, то он тому со всей вежливостью разъяснит, что произошла досадная ошибка и сошлется на напечатанное опровержение. Такон шагал, разглядывая лавки и пешеходов, когда услыхал, как кто-то окликает его.