Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 85 – Анна Смерчек

– Было бы славно, – кивнула Лидия Прокофьевна. – А скажи… то, что говорила сейчас Маланья – это ведь пустое? Господин Виртанен не кажется тебе замешанным в эти истории?

– Ну, во-первых, – строго сказал Иван Никитич, тряхнув головой, чтобы отогнать навязчивую картинку: Тойво, сжимая в руке нож идет к нему через лес. – Полиция никаких преступлений не рассматривает. Голубятник, как показало следствие, был нетрезв, поскользнулся в сумерках на мокром дереве и упал. А французский художник, что гостил у Добытковых, просто уехал к себе на квартиру в Петербург или еще куда. А почему одежду бросил и бороду остриг прямо на берегу? Ну, тут разве что он сам нам потом своичудачества объяснит. А может, это и не его одежда вовсе. Ты же знаешь нашу Маланью, она давеча и меня в убийцы записала. Ей все едино: что водяной, что барин, что сосед, лишь бы позлословить.

– Мой батюшка тоже говорил, что многие преступления совершаются из-за денег, – задумчиво проговорила Лидия Прокофьевна. – Он всегда повторял «cui bono»: ищи, кому выгодно.

– Выгода бывает разной, – наставительно отвечал Иван Никитич. – Не всегда это деньги. Что до Виртанена, то я бы не заподозрил его в меркантильности. Одевается он просто, картины пишет вовсе не на потребу публике. У него свой взгляд, он видит красоту в местных неярких пейзажах, а заказов на портреты вовсе не берет.

Защищая Виртанена перед женой, Иван Никитич стал отчего-то раздражаться.

«Должно быть, потому что сам только что подозревал его», – решил он.

– Не сердись, Ванюша, я ведь просто так спросила, – Лидия Прокофьевна собрала оставшиеся грибы в деревянную кадушку и добавила безмятежно:

– И я вовсе не думаю, что все преступления совершаются из-за денег. Есть и такие, на которые человек идет из-за любви. Вот если бы ты придумал и написал такую историю, я была бы первой твоей читательницей. Только чтобы несчастные влюбленные непременно сделались счастливы в конце книги.

– Ты знаешь, я не такой писатель, – проворчал Иван Никитич. – Таких романов и без меня довольно понаписано.

Придя отчего-то в мрачное расположение духа, он объявил, что намеревается сегодня писать, чтобы обед ему подали в кабинет и больше ни по какому другому поводу не беспокоили.

Закрывшись у себя, Иван Никитич, действительно, принялся за работу. Он положил себе описать все, что ему удалось узнать до этого дня о господине Фернане Девинье, и не откладывая, уже назавтра отнести записи к Сладкову. Может, тот решит опубликовать статью сейчас же, пока в городе ходят слухи о том, что француз утонул на озере, а не дожидаясь, когда будет организована выставка работ этого живописца.

«Да что со мной такое стало в этом городишке? То подозреваю соседа в злом умысле, подобно собственной кухарке, то хочу опубликовать материал по следам горячих и не подтвержденных слухов, словно местный журналистишка Ивлин?»

Тем не менее, Купря положил перед собой стопку чистых листов, обмакнул перо в чернильницу и принялся писать. До обеда он прерывался только на то,чтобы перечесть то или другое предложение и исправить написанное. На обед Глаша принесла ему на подносе тарелку ароматного супа из белых грибов с островком белоснежной густой сметаны, да еще отдельно жареных с луком в сметане грибков попроще: набранных сегодня заодно сыроежек и лисичек, поданных с картошкой и квашеной капустой.