Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 47 – Анна Смерчек

– А что вы скажете про Татьяну Добыткову? Вам удалось разгадать ее характер? – Ивану Никитичу было приятно, что художник читал его рассказы, и он с удовольствием бы поговорил сейчас об этом, но нужно было как-то свернуть разговор на французского художника, чтобы, наконец, хоть что-то разузнать о нем. Иван Никитич положил себе на блюдце несколько ложек варенья и изобразил на лице глубокий интерес.

– Татьяна Савельевна… Я написал ее, как она есть: молода и красива. Вот только она скучает, – ответил Виртанен. – Настоящее ее, кажется, вовсе не занимает, вся она устремлена в будущее. Только будущее это вымышленное, и никаких практических шагов к его достижению она не предпринимает. Ее мысли заняты предстоящим замужеством, да вот только кавалеры, на ее вкус, все как-то мелковаты. Совсем не то, что в романах. К тому же она очень богата, так что выбрать кого-то в Черезболотинске ей сложно. А выезжать с матушкой или братьями в Петербург она не желает.

– Она милая барышня и хороша собой, – согласился Иван Никитич. – Я давеча побывал у них в гостях в усадьбе. Как жаль, что портрета мне не показали. Между делом речь шла еще и о французском художнике, что гостит у них. Я только недослышал – он тоже приглашен писать портрет Татьяны Савельевны?

Тойво и Зинаида переглянулись.

– Мне, признаться, ничего об этом не известно.

– Я слыхал, что Катерина Власьевна прекрасно ведет дела покойного мужа, – кивнул Иван Никитич, поспешно обдумывая, с какой бы еще стороны зайти, чтобы хоть что-то выведать о французе. – И как только у нее нашлось времяи охота, чтобы еще и живописи учиться? А что же этот француз, он тоже дает уроки Катерине Власьевне? Как бишь его зовут? Запамятовал. Я, когда у них был, его не застал, к сожалению.

– Вы говорите, надо полагать о господине Девинье. Не думаю, что Катерина Власьевна возобновила уроки. С французом она познакомилась недавно, только этой весной, – припомнила Зинаида. – А уроки наша любезная Катерина еще прошлым летом брать пожелала. Да только вы правы, свободного времени у нее мало, так что скоро она оставила эту затею.

– Так она, стало быть, прекратила занятия? Что ж, это можно понять. На ней фабрика, и торговые дела. Впрочем, жаль… Моя жена прочитала где-то, что сейчас женщины приняты обучаться живописи в нашей Академии художеств, так что ничего удивительного в ее стремлении не было, – закивал Иван Никитич.

– Отрадно слышать, что вы придерживаетесь такого мнения, – кивнул Виртанен. – В Черезболотинске не все с вами согласятся.

«А что, это мысль! – думал тем временем Иван Никитич. – И как мне раньше в голову не пришло, что француз приглашен в усадьбу в качестве учителя рисования. Потому и работ его не показывают. А скрывается он, потому что Катерину Власьевну местные жители подняли на смех, когда она вышла на пленэр».

– А что же работы самого этого Девинье? Хороши?

– Мне сложно судить, ведь я видел только одну, – рассказал Виртанен. – Это был пейзаж. Вид озера, на берегу которого стоит усадьба Добытковых. Пейзаж исполнен талантливо. Вы слыхали о новом течении во французской живописи? Их называют импрессионисты, от Impression – впечатление. Девинье пишет как раз в этой манере: легкими светлыми мазками. Такие картины лучше смотрятся чуть на расстоянии. Тогда играют блики на воде, солнечные лучи, ощущается трепет листвы. Полотно Девинье, которое мне показали, было написано очень живо, с чувством. Хотя мне показалось, что художнику недостает уверенности, и выбор композиции несколько спорный. Впрочем, французская школа отличается от нашей. Катерина Власьевна все обещала познакомить нас с ее гостем, да все как-то не складывалось.