Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 44 – Анна Смерчек

Иван Никитич удивился и растерялся еще больше: он ожидал услышать какое-нибудь иноземное имя.

– Простите, а как все-таки по отчеству? – уточнил он.

– Нет, прошу вас, просто Зинаида, – она решительно затрясла головой и длинные черные косы запрыгали по ее плечам. – У моего отца было такое имя, что вам будет сложно выговорить. Не думайте, что я делаю для вас исключение, у меня со всеми уговор, чтобы обращались ко мне только по имени. Идемте, Тойво сейчас в мастерской.

Иван Никитич пошел по дорожке следом за Зинаидой, с любопытствомглядя по сторонам. Часть участка занимало несколько деревьев, причем даже не плодовых. В их тени Купря разглядел живописную скамью и среди резных листьев папоротника два больших камня, словно нарочно уложенных там для красоты. Возле дома стояла старая белоствольная береза, опуская на крышу плети длинных ветвей, в которых уже начинала пробиваться желтизна.

– Вы, должно быть, думаете сейчас, где же у них тут грядки, – угадала мысли Ивана Никитича Зинаида. – Я знаю, в Черезболотинске принято каждую пядь земли засаживать полезными съедобными растениями. У нас тоже есть огород. Он там, позади дома. Мы нарочно оставили здесь лесной уголок. Это вовсе не от небрежности.

– Я и не подумал, что от небрежности, – заверил Иван Никитич. – Видно, что здесь есть задумка. Очень живописно и оригинально.

– Я рада, что вам нравится, – Зинаида одарила Ивана Никитича приветливой одобрительной улыбкой. – Я всякий раз так проверяю нового человека. Если он говорит: эти старые деревья следует срубить, она дают тень, потому у вас тут и не растет морковь и репа, то я делаю вывод: пришел человек, лишенный творческой искры, это человек материальный, приземленный.

– Ах вот как, – Иван Никитич приосанился и признался: – Смею надеяться, что я прошел проверку не случайно. Я ведь писательствую.

– О?! – Зинаида остановилась и порывисто повернулась к своему гостю. – Как интересно! Настоящий писатель! Вы непременно должны дать мне прочесть что-нибудь из ваших… стихотворений?

– Нет-нет, я не поэт. Я пишу чаще всего рассказы и работаю сейчас над одной повестью. Меня прежде всего интересуют людские нравы и разные повороты судьбы, при которых человек раскрывается и показывает себя, как он есть.

Зинаида смотрела на Купрю широко распахнутыми глазами с таким живым интересом, как будто готова была выслушать прямо сейчас, не сходя с места, целую лекцию о его литературном творчестве.

– Я принесу вам сборник моих рассказов, если пожелаете. Недавно в Петербурге напечатали.

И тут же Ивану Никитичу вспомнилось, как он нашел потрепанную книжицу в доме Карпухина – рукой подать от того места, где он сейчас стоял, наслаждаясь живописным видом. Зинаида, заметив легкую тень, пробежавшую по лицу гостя, приняла ее, видимо, на свой счет:

– Впрочем, вы ведь пришли по делу к моему мужу, а я только отнимаю сейчас ваше время,отвлекая разговором. Простите меня и идемте скорее!

Они прошли к дому и свернули к флигелю, выстроенному в виде башенки с высокими окнами. Здесь была обустроена мастерская художника. Сам он стоял перед мольбертом, погруженный в работу.

– Иван Никитич! А я все жду, когда вы заглянете ко мне по-соседски! – Виртанен отложил кисти и протянул руку писателю. Тот тотчас припомнил, что на вернисаже художник, и правда, приглашал его зайти в мастерскую и обещал показать больше своих работ. Что же, приятно, что эти слова не были пустой вежливостью.