Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 95 – Анна Орехова

— Я делаю ставку на то, что он врет, – жуя круассан, пробормотала Семашко. – Скорее всего, никакого сообщения не было.

— Но ведь в записке Подставкин признался, что изменял жене. Может, все-таки свидание намечалось, но с кем-то другим? Ведь с кем-то же он ей изменял.

Альбина откинула волосы за спину.

— Точно не со мной. Я не спала с Максимом и никакое сообщение не отправляла. И я не убивала его, если уж на то пошло. Махинации с зарплатами – да, моих рук дело, я сразу это признала.

— Зря, – вставила Семашко.

— Нет, не зря! Я виновата, вляпалась, как последняя дура. Сама напортачила, самой отвечать. Это я должна сидеть за решеткой вместо Сережи.

— Вот еще! За мошенничество с зарплатами? Учитывая, что все деньги отдавала этой девахе и ее дружкам?! – Семашко кивнула в сторону сестры Сергея.

— Не начинай! – Альбина развернулась спиной к подоконнику и скрестила руки на груди.

Но Семашко не отстала:

— Вечно тебе нужно всем помогать. И все вокруг этим пользуются.

Альбина не реагировала, но Семашко, похоже, требовался зритель. Она продолжила, обращаясь к Нике:

— У них там не больница, а шоу акробатов. В том смысле, что каждый крутится как может. Сын секретаря якобы работает экономистом на полставки. Кадровичка устроила сестру на вечно свободную вакансию документоведа. Медсестры, санитары, лаборанты числятся на двух-трех должностях и по бумагам работают по сто двадцать часов в неделю.

Альбина покачала головой.

— По-другому в больнице бы вообще никто не работал. Попробуй проживи на оклад медсестры.

— А я и не пытаюсь выставить твоих коллег негодяями. Пусть воруют, мне-то что? Я лишь говорю, что ты ничего выдающегося не сделала. Просто попала под раздачу, потому что следователю нужен был мотив.

— Меня это не оправдывает.

В этом Ника была согласна с Альбиной. Нельзя нарушать закон просто потому, что все вокруг так делают. Интересно, не об этих ли махинациях писала таинственная Милена?

Семашко махнула рукой.

— Тони в своем чувстве вины, если тебе так легче. А я выпью за обезвреживание Бобика. Между прочим, я это заслужила. – Она отсалютовала стаканчиком.

Ника пожалела, что оставила стример прикрепленным к трибуне. Без него приходилось быть очень внимательной. Постукивание в висках сигнализировало, что ей тоже скоро понадобится обезболивающее.

Альбина все еще стояла, скрестив руки на груди. Семашко доедала круассан. Похоже, для них в порядке вещей были такие перепалки, их отношения явно выходили за рамки «адвокат – клиент».

— Судя по всему, вы давно знакомы?

Семашко облизала испачканный в шоколаде палец.

— Ага. Росли в одном дурдоме.

Ника вопросительно вздернула брови. Она опять не расслышала?

— В детдоме, – пришла на помощь Альбина. – Дружим с младших классов.

— Это заметно.

— Что мы детдомовские? – заржала Семашко.

Ника потихоньку привыкала к ее чувству юмора.

Альбина закатила глаза.

— Ты невыносима.

— Но за это ты меня и любишь, правда? – толкнула ее бедром Семашко.

Альбина положила голову ей на плечо.

— Без тебя я бы уже давно рехнулась.

Таких разных людей, как эти двое, стоило поискать, но при этом они вели себя как сестры: ссорились, тут же мирились, поддерживали друг друга.

— Прорвемся, Аль. Я обещала, что вытащу тебя из этой жопы. Значит, вытащу. Бобика размазала, Якут вон до сих пор в шоке. И остальных размажу. Не дрейфь.