Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 94 – Анна Орехова

— Стерва малолетняя, – проворчала Семашко, направляясь к автомату.

— Прекрати, – одернула ее Альбина.

— Ладно-ладно, не малолетняя. Пусть будет стерва в самом расцвете лет. Так лучше?

Альбина поморщилась, но отвечать не стала.

— Я там подожду. – Она указала на открытое окно.

— Кофе точно не будешь?

— Точно.

Альбина направилась к окну, а Ника последовала к автомату за Семашко.

— Я смотрю, вы недолюбливаете сестру Сергея?

Семашко скормила аппарату пятисотрублевую купюру.

— А за что мне ее долюбливать? Всех подставила, и хоть бы хны.

Во время допроса Ксения рассказала, что это она придумала «мертвые души». Жаловалась на низкую стипендию, объясняла, что мать содержит ее в одиночку, а потому денег вечно не хватает. Приходится подрабатывать в ущерб учебе, экономить каждую копейку – в общем, жизнь студента тяжела, хоть вой. Альбина согласилась ей помочь и отдавала всю фиктивную зарплату, не оставляя себе даже процента. Но тем не менее это не снимало с нее вины. Она нарушила закон, а чем руководствовалась – уже вторично.

Семашко понажимала кнопки. Вожделенный круассан упал в ящик выдачи заказов.

— Давай договоримся…

Она ткнула на иконку капучино, аппарат загудел, перемалывая зерна, и остаток фразы превратился в звуковую кашу.

— Извините, не слышу. – Ника указала на уши. – Слишком много шума.

Семашко кивнула и забрала круассан. Они молча наблюдали, как аппарат готовит кофе. Когда шум стих, Семашко продолжила:

— Говорю, хватит мне выкать. Меня это нервирует. Когда я нервничаю, то много ем. А когда много ем, то толстею и снова нервничаю. – Она забрала стаканчик. – В общем, переходи на «ты», так всем спокойней будет.

— Договорились.

— Вот и ладненько. Я тебя не жду, круассан просится к мамочке в пузо. Так что догоняй.

Семашко направилась к Альбине. Ника передернула плечами: круассан просится в пузо. Надо же такое ляпнуть! Она купила двойной эспрессо, забрала стаканчик и тоже подошла к окну.

Через открытую створку дул приятный ветерок, солнце пряталось за облаками, а потому было не жарко. Семашко уже жевала круассан, Альбина наблюдала за людьми, прогуливающимися в сквере. Ника облокотилась на подоконник и опустила маску на подбородок.

— Наконец можно снять эту штуку. Учитывая, сколько времени мы проводим вместе, все бактерии и вирусы давно перемешались.

— Согласна. – Альбина уже была без маски. – Мне кажется, я скорее умру от кислородного голодания, чем от ковида.

— А я при любом раскладе помру от инфаркта. – Семашко отпила кофе. – Так что могу жрать круассаны, не заботясь о фигуре. Тем более что я стремлюсь к идеальной форме. Форме шара.

Ника улыбнулась лишь из вежливости. Понятно, что Семашко прикрывает комплексы юмором, но это скорее грустно, чем забавно. Налегать на сладости при такой работе вполне нормально. Нужно же как-то бороться со стрессом. Папа вон тоже пьет чай и с конфетами, и с сахаром, зато в очередной раз бросил курить. Лучше уж углеводы, чем никотин.

Альбина вовсе проигнорировала шутку, возможно, слышала ее не в первый раз. Повисла пауза. Все трое смотрели в окно, погруженные в свои мысли.

Ника думала о сообщении, которое якобы видел Бобриков.

— Интересно, было все-таки сообщение или нет? – Она глянула на Альбину и поспешно добавила: – Я не к тому, что ты его отправляла. Но, может, отправил кто-то другой? А Бобриков все неправильно понял?