Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 92 – Анна Орехова

— Не знаю я, что это.

— То есть в своей обычной речи вы это слово не используете?

Бобриков помотал головой.

— Не используете. Что ж, тогда я, пожалуй, тоже кое-что зачитаю. Раз уж уважаемый прокурор получил разрешение огласить ваши предыдущие показания.

Прокурор вскинул голову, но возразить ему было нечего. Ловушка захлопнулась. Наташа с самого начала хотела озвучить показания Бобрикова. Но если бы попросила разрешения — прокурор бы протестовал. Поэтому она вынудила его ходатайствовать об оглашении показаний и теперь наслаждалась победой.

— Итак, вы заявили следователю следующее. — Наташа посмотрела на листок:

После попытки суицида на шее Максима осталась странгуляционная борозда, он прятал ее под воротником и говорил, что она напоминает об ошибке, которую он никогда не повторит.

— Это показания, которые вы дали, как верно заметил прокурор, второго мая. Выходит, тогда вы знали, что такое «странгуляционная борозда», а теперь не помните?

— Я… да не знал я!

— Ну как же? Вот ваша подпись: «С моих слов записано верно». Вы подписывали этот документ?

Бобриков вытер ладони о брюки и пробормотал:

— Подписывал. Но про борозду эту я не говорил. Просто следователь так записал.

— Следователь записал. Скажите, вы вообще читали протокол? В нем есть и про странгуляционную борозду, и про то, что Подставкин сказалвам, кто прислал то сообщение. А сегодня про борозду вы не знаете и не помните, чтобы Подставкин что-то говорил. Он просто кивнул, а вы, исходя из этого, сделали определенные выводы…

— Защита, мы вас поняли, — прервала ее Ханеш. — Умозаключения оставьте, пожалуйста, присяжным. У вас будут другие вопросы к свидетелю?

— Нет, ваша честь. Мне кажется, с этим свидетелем все предельно ясно.

— Господин Бобриков, вы можете быть свободны. Прервемся на полчаса и продолжим.

Судья все-таки долбанула молотком по подставке, Альбина сжала пальцами виски. Таблетка не успела подействовать, голова раскалывалась от боли.

Адвокат Сережи подошел к Наташе.

— Молодец! Размазала свидетеля. Я когда услышал, как он изъясняется, тоже понял, что показания за него следователь писал. Но как ты догадалась, что Подставкин не говорил о сообщении?

Даже Сережины конвоиры навострили уши. Всем было интересно.

— Из показаний его дружка, Шевченко, — ответила Наташа, сгребая документы в пакет. — Там мимоходом говорится, что Бобриков рассказал о свидании, на которое ему намекнул Подставкин. Меня заинтересовало это «намекнул», и я решила копнуть глубже. Как видите, не прогадала. Странгуляционная борозда закрепила эффект. Ясно же, что Бобик таких слов не знает.

— Надеюсь, присяжные все правильно поймут. — Вероника отодвинула стул, вставая.

Скрип ножек по полу послал в виски новую порцию боли.

— Я тоже надеюсь. — Наташа взяла сумку. — А теперь извините, я еще утром заприметила в автомате шоколадный круассан и теперь переживаю, что его кто-нибудь заберет, пока я тут с вами болтаю. Аль, кофе будешь?

— Мне не стоит, голова болит. Но воздухом я бы подышала.

— Я бы тоже с удовольствием воздухом подышал, — пробормотал Сережа.

Альбина обернулась. Они встретились взглядами впервые после того, как его заточили в СИЗО. Как же она соскучилась! По морщинкам вокруг его глаз, по кудряшкам, по колючей щетине. Сережа ей улыбнулся. Тоже впервые после ареста. Даже головная боль притихла, позволяя насладиться моментом. Альбина улыбнулась в ответ.