Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 89 – Анна Орехова

Существовало всего два логичных ответа: либо он сам был замешан в убийстве, либо за эти показания ему заплатили. Но кто?

— Я ж говорю, Максим всегда испытывал к Альбине чувства, они встречались, когда в школе учились. Я не знаю, кто кого бросил, но Максим часто рассуждал о том, что жизнь сложилась бы иначе, останься он с Альбиной. И вот в тот день…

— Извините, что прерываю. – Прокурор сложил ладони в умоляющем жесте, демонстрируя, как ему не хочется останавливать столь романтичный рассказ. – О каком дне идет речь?

— Третье февраля восемнадцатого. День смерти Максима.

— Спасибо. Продолжайте, пожалуйста.

— В тот день он прибежал ко мне в будку.

Кто-то из присяжных громко хмыкнул.

— Логично. Если есть Бобиков, должна быть будка, – прокомментировал Сережа.

Наташа хихикнула, Вероника прижала ладонь к маске, со стороны присяжных донеслись смешки.

Судья вымученно посмотрела на прокурора. Альбина мысленно приготовилась к стуку – Ханеш любила поколотить молотком по подставке. Спасибо, что сейчас этого не сделала – каждый резкий звук отдавался головной болью.

— Простите, куда убитый прибежал? – уточнил прокурор дрогнувшим голосом. Похоже, очень старался не смеяться.

— Ну, в нашу будку.

Наташа громко хрюкнула. Альбина не сомневалась – это тоже переигровка, попытка выставить Бобрикова шутом. Кто будет всерьез воспринимать свидетеля, над которым все смеются?

Судья схватилась за молоток. Бобриков наконец смекнул, что происходит:

— Что смешного-то? Будка она и есть будка. Небольшое помещение, где охранники дежурят. Как его еще назвать?

— Сторожка, – подсказал прокурор.

— Ну пусть будет сторожка.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Хорошо. Я… а на чем я остановился?

— Вы рассказывали, как третьего февраля убитый пришел к вам в сторожку.

— Прям такой весь убитый и пришел, – проворчала Наташа, выделяя что-то маркером в документах. – Думается мне, что в тот момент он был еще живым. Убитые обычно не ходят.

Судья, к счастью, ее реплику не услышала, вернула молоток на стол и снова взяла ручку: тук-тук-тук.

Бобриков продолжил:

— Максим показал мне сообщение от Альбины, она написала, что в семь часов хочет встретиться у него в кабинете. И намекала, ну, это… ради чего хочет встречаться.

Присяжные снова посмотрели на Альбину, как стайка уточек: куда бросают хлеб, туда они и поворачивают головы. Хоть кто-нибудь из них способен сомневаться? Способен задать простой вопрос: что, если Бобриков врет?

— Александр Дмитриевич, постарайтесь, пожалуйста, хотя бы примерно воспроизвести текст этого сообщения.

Альбина стиснула зубы, очень хотелось подскочить и заорать: «Не было никакого сообщения! Не было!»

Наташа просила ее держаться. Объясняла, как важно вести себя достойно и не прослыть истеричкой. Альбина никогда истеричкой не была, но сейчас отдала бы все на свете, чтобы отвесить этому вруну хорошую оплеуху.

— Ну там было что-то вроде: я давно откладывала этот разговор, но больше не могу сдерживать чувства. Ты мне нужен, и я знаю, как нужна тебе. Давай сегодня вечером все обсудим. Буду ждать в семь вечера в твоем кабинете.

Прокурор выдержал театральную паузу, давая присяжным возможность переварить услышанное, после чего продолжил:

— Вы уверены, что это сообщение прислала подсудимая?

— Ну да. Уверен.