Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 87 – Анна Орехова

Сегодня он пришел в суд, чтобы дать показания против нее. Против них с Сережей.

— Конечно, обсуждали! И не раз. Максим вспоминал тот день с ужасом, говорил: «Саня, это был самый страшный момент в моей жизни. Когда я повис, то вмиг протрезвел, понял, что натворил, и больше всего на свете захотел жить, но уже ничего не мог исправить».

— Хорошо, что его спасли.

— И не говорите!

— Господин Бобиков…

— Бобриков.

Прокурор заглянул в бумаги.

— Ох, простите великодушно. Конечно, Бобриков. Александр Дмитриевич.

— Все верно.

— Итак, Александр Дмитриевич, зная характер убитого, вашего очень близкого друга, как вы думаете, мог ли он предпринять еще одну попытку самоубийства?

— Возражаю, ваша честь! – поднялась со стула Наташа. – В компетенцию свидетеля не входит давать такие оценки.

Прокурор улыбнулся, его и без того узкие глаза превратились в щелочки. Альбину пугал этот взгляд: притворно-добрый, учтивый, но на деле равнодушный. Прокурор разыгрывал шоу с одной только целью – отправить их с Сережей в тюрьму.

— Я не прошу профессионального заключения. Я спрашиваю мнение свидетеля, который приходился убитому другом.

Адвокат Сережи что-то черкнул в блокноте. Его дочь, Вероника, не отводила глаз от присяжных. Что она надеется там увидеть? Хочет понять, кто на их стороне? Альбине казалось, что все присяжные давно уже повесили на них с Сережей ярлык «виновны».

Тук-тук-тук. Судья даже взгляд от бумаг не оторвала.

— Протест отклонен. Свидетель вправе высказывать суждение о характере друга.

Альбина опустила маску и вдохнула поглубже, воздуха не хватало. Она прекрасно знала, что последует дальше, знала, что скажет сначала Бобриков, а потом Шевченко. Охранники из больницы словно сговорились против них с Сережей. Но почему? Зачем им это?

— Все хорошо? – шепнула Наташа.

— Да.

— Держись.

— Стараюсь.

Не время поддаваться панике, в этом спектакле ей отведена особая роль – быть робкой, запуганной, не понимать, что происходит. Альбина справлялась на пять с плюсом, потому что ей не нужно было играть. Она всю жизнь была робкой, а страх и непонимание сопровождали ее после самого первого допроса. Позже вечером она снова будет швырять книги и орать в подушку – еще один ежедневный ритуал, единственное, что помогало не свихнуться. Помогало держаться весь следующий день.

— Я уверен, что Максим не пытался покончить с собой, я с самого начала твердил это следователю, но он не верил. Максим испугался после той попытки, на шею свою в зеркало смотреть не мог, там же след остался. Он ни за что не стал бы это повторять. А в тот день, в смысле в день его смерти, так вообще все складывалось идеально. Максим был на седьмом небе от счастья.

— Правда? И почему же? – Прокурор вздернул брови и даже руки развел.

Позер. Переигрывал безбожно.

Он читал материалы дела, знал, что скажет Бобриков, но все равно делал вид, что удивлен. Неужели присяжные эту театральщину не видят?

— Вечером у него намечалось свидание с девушкой, о которой он всегда мечтал.

Альбина поморщилась. Бобриков тоже заразился фальшью. Эта болезнь распространялась в суде быстрее, чем ковид. Мог бы прямо сказать, с кем, по его мнению, планировал встретиться Максим, а не давать прокурору шанс для очередного удивленного вопроса:

— Как интересно! Вы случайно не знаете, кто эта прекрасная дама?