Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 98 – Анна Орехова

— Да, он рассказывал. И про записку, и про то, что ты часто отвозила Подставкина домой.

Альбина закрыла глаза.

— Мы были друзьями. Я просто хотела помочь. Будила его, как могла приводила в чувство, просила остановиться. Я и с Сашкой Бобриковым говорила, умоляла не подстрекать Максима, но ему было наплевать. Ему и Шевченко. Они всегда крутились рядом, приносили выпивку, устраивали совместные посиделки. Максим не мог этому противиться. Я не знаю, кто его отравил, но та попытка Максима повеситься — на совести Сашки и Шурика. Если бы только они его не спаивали…

«Ничего бы не изменилось, — подумала Ника. — Подставкин бы попросту нашел других собутыльников».

Однако откровение Альбины натолкнуло ее на еще одну мысль. В вечер убийства Подставкин пил в чьей-то компании. Учитывая, что он часто зависал с Шевченко и Бобриковым, кто-то из них вполне мог принести ту бутылку. Так что возможность налицо, но как быть с мотивом? Если бы речь шла о непреднамеренном убийстве, то вопросов бы не осталось: напились, что-то не поделили, и все закончилось плачевно, — папа рассказывал, что такие истории не редкость. Но убийство спланировали заранее: подмешали нитроглицерин, подменили бутылку, опоили Подставкина, подложили предсмертную записку. Зачем это Бобрикову и Шевченко?

К слову о Шевченко, странно, что он до сих пор не явился. По-хорошему, уже должен сидеть под дверью, ожидая допроса, однако новых действующих лиц в коридоре не прибавилось.

Семашко вдруг хлопнула ладонью по подоконнику. Ника с Альбиной вздрогнули.

— Вот же ж! Простите, девочки, но я вас оставлю. Мне нужно кое-что обсудить с Якутом.

Она запустила стаканчик в урну и направилась к прокурору, все еще погруженному в изучение документов.

Ника вопросительно посмотрела на Альбину, та пожала плечами.

— Понятия не имею. Наташа настаивает, чтобы я ей все рассказывала, но в обратную сторону это не работает. Может, пойдем в зал? Заседание вот-вот начнется.

Ника глянула на экран телефона: отведенные Ханеш пятнадцать минут практически истекли. Она аккуратно поставила стаканчик в мусорку, чтобы не расплескать почти нетронутый кофе.

— Идем.

В зале все было по-прежнему: папа читал какие-то документы, Сергей скучал в «клетке». Его сестра уже заняла свое место и, покачивая ногой, что-то изучала в телефоне.

Спустя пару минут вошли Подставкины, старшая и младшая, вскоре вернулись присяжные. Дверь судейского кабинета открылась, Ханеш, как всегда, явилась в сопровождении табачного «аромата». Якут и Семашко последними поспешно заняли свои места.

Ханеш дождалась, пока они сядут, и продолжила заседание:

— Секретарь сообщила мне, что свидетель Шевченко не явился. Обвинение, вам известно, что произошло?

Якут поднялся.

— Известно, ваша честь. Свидетель только что позвонил и сообщил, что его госпитализировали с подозрением на коронавирус.

Ника непроизвольно поправила маску и заметила, что папа сделал то же самое.

Ханеш постучала ручкой по столу.

— Что ж, будем надеяться, обойдется без осложнений, и он сможет присутствовать на следующем заседании. Получается, у нас осталось время. Закончим пораньше или, возможно, обвинение или защита желают зачитать что-то из материалов дела?

— Разрешите, ваша честь? — поднялась Семашко.

— Что у вас?

— Я бы хотела вызвать свидетеля. Он не указан в обвинительном заключении, но тем не менее явился в суд, и я бы хотела задать ему пару вопросов.