Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 98 – Анна Орехова

— Да твою ж мать! – Семашко стукнула ладонью по подоконнику. – Ты серьезно?

Ника уже ничего не понимала. Альбина снова закрыла лицо руками, из ее бормотания было понятно лишь: «Дура».

Ника вопросительно посмотрела на Семашко.

— Эта дрянь ее шантажировала. Ты поэтому согласилась на «мертвые души»?

Альбина не ответила, но это и не требовалось. По ее красным щекам и опущенной голове все было ясно.

Надо же, на допросе Ксения выглядела робкой, взволнованной, вызывала жалость историями о тяжелой студенческой доле. Сложно поверить, что эта девушка шантажировала Альбину.

— Аля, это просто… гр-р-р! – Семашко растопырила пальцы, словно хотела кого-то задушить. – Я же просила все мне рассказывать! Что еще ты скрываешь? Эта стерва была знакома с Подставкиным? Может, это с ней у него был роман?

Альбина открыла рот, застыла на пару секунд и прошептала:

— Что ты несешь?

— Ну а как я должна реагировать?! Сколько раз объясняла, что между нами не должно быть секретов! Иначе я не смогу тебя защитить.

— Но что бы изменило, если бы я…

— Я бы по-другому построила допрос. Показала бы, что эта девица не святая. Намекнула, что в ее сторону тоже стоит посмотреть. Может, она прикончила Подставкина, чтобы скрыть вашу аферу?

— Что за бред…

— Почему же? Она бывала в больнице. – Семашко принялась загибать пальцы. – У нее имелся мотив. Она могла забрать записку.

— Да кто угодно мог ее забрать! – Альбина умоляюще посмотрела на Нику. – Хоть ты ей скажи! Ксюша не убийца.

После истории о Титове, обеспечившем подозреваемой алиби, Ника была готова поверить в самые невероятные сценарии.

— Речь давно уже не о том, кто убийца, – хмыкнула Семашко, отряхивая крошки с платья. – Главное, чтобы присяжные поверили, что это не ты. Лично я, чтобы заставить их сомневаться, готова ткнуть в первого встречного. Хоть в жену убитого, хоть в этого Бобика, хоть в сестрицу твоего мужа.

— Не надо тыкать в Свету. И в Ксюшу тоже.

Семашко закатила глаза.

— Господи, дай мне сил это вынести. Все вокруг белые и пушистые. Так получается? Бобик, по-твоему, тоже святой?

Альбина помассировала пальцами лоб.

— Я не знаю. Я уже ничего не понимаю. Он врет, но я не думаю… не знаю. С другой стороны, кто-то же это сделал.

— То есть ты допускаешь, что Подставкина убил Бобриков? – спросила Ника.

— Наверное, да. Если кого-то выбирать… то Бобрикова или Шевченко. Они не были друзьями Максиму, скорее, как стервятники, тянули его на дно. Максим мучился из-за той ошибки, знал, что виновен в смерти пациента, боялся потерять работу или получить срок. Он и раньше пил, но после того случая совсем скатился. Я просила его остановиться, все просили, но… – Альбина сжала пальцами переносицу. – Он напивался, засыпал в кабинете, любой мог туда зайти и забрать записку. Сережа уверен, что все это время она хранилась там. Он сам отдал ее Максиму после той попытки повеситься.

— Да, он рассказывал. И про записку, и про то, что ты часто отвозила Подставкина домой.

Альбина закрыла глаза.

— Мы были друзьями. Я просто хотела помочь. Будила его, как могла приводила в чувство, просила остановиться. Я и с Сашкой Бобриковым говорила, умоляла не подстрекать Максима, но ему было наплевать. Ему и Шевченко. Они всегда крутились рядом, приносили выпивку, устраивали совместные посиделки. Максим не мог этому противиться. Я не знаю, кто его отравил, но та попытка Максима повеситься – на совести Сашки и Шурика. Если бы только они его не спаивали…