Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 100 – Анна Орехова

— …на этом факте защита пыталась сыграть во время допроса потерпевшей, — разглагольствовал Якут. — Эти сведения были признаны не относящимися к делу. Поэтому я бы хотел попросить уважаемый суд предостеречь защиту от вопросов, затрагивающих эту тему.

Ханеш повернулась к адвокатам.

— Защита, ваше мнение?

— Не возражаю, ваша честь, — ответила Семашко.

Туман потихоньку отступал, звуки возвращались, обретая четкость.

— На усмотрение суда, ваша честь, — буркнул папа, торопливо пролистывая какие-то бумаги. Наверняка пытался разгадать план Семашко.

— Свидетель, — на этот раз Ханеш обратилась к Нике, — вам запрещается в своих ответах каким-либо образом касаться того звонка. Вам это понятно?

Ника растерянно посмотрела на нее. Какого еще звонка?!

— Простите, ваша честь, я не до конца поняла. Не могли бы вы разъяснить еще раз?

Ханеш нахмурилась. Не хватало еще, чтобы она решила, будто Ника издевается или тянет время.

— Я не расслышала, — быстро добавила она. — Когда все говорят одновременно, я не всегда улавливаю смысл, а из-за масок не могу читать по губам.

Взгляд Ханеш смягчился.

— Во время допроса вам понадобится сурдопереводчик?

Можно было соврать: пока переводчика найдут, они с папой все обсудят и придумают тактику. Но Ника бы на такое не решилась. Врать в суде — не самая лучшая идея, особенно когда ноги трясутся и ладони потеют.

— Нет, спасибо, я не владею языком жестов.

— Тогда мы можем использовать письменную фиксацию вопросов. Это поможет?

Ника представила, как ей передают записки с вопросами, как она их читает, а потом отвечает вслух — это было унизительно, словно она беспомощная калека, неспособная нормально общаться. Еще как способна! Просто окружающим стоит быть тактичнее.

— В этом нет необходимости. Достаточно, чтобы тот, кто задает вопросы, снял маску и говорил, глядя на меня. Как вы сейчас.

Судья кивнула.

— Значит, так и поступим. Теперь по поводу звонка. Незадолго до аварии, в которой Подставкин погиб, ему позвонили из дома. Судом признаны не относящимися к делу сведения о том звонке, поэтому вам запрещается в своих показаниях касаться этой темы. Вам это понятно?

— Да, ваша честь.

Значит, Якут беспокоится, что она снова заговорит о возможной причастности Подставкиной к смерти мужа. Теперь ясно, почему вывели присяжных.

— Повторите. Я должна убедиться, что вы правильно поняли.

Ника почувствовала, как краснеет. Ее словно проверяли на профпригодность! Другие свидетели такой тест не проходили. Она вздернула подбородок и отчеканила:

— Подставкину кто-то звонил незадолго до аварии. Я не должна касаться этой темы.

— Хорошо. — Ханеш сделала паузу, видимо, обдумывая, всё ли учла, и распорядилась: — Пристав, пригласите, пожалуйста, членов коллегии обратно в зал.

Пока присяжные занимали свои места, Ника пыталась поймать взгляд папы. Ей нужна была его поддержка, его уверенность. Если он не переживает из-за предстоящего допроса, ей тоже не о чем переживать. Но папа не замечал ее мысленных призывов: что-то читал, подчеркивал, перелистывал страницы. Тревога снова активизировалась, в горле пересохло, звуковой туман нарастал. Ника сильнее вцепилась в трибуну. Надо собраться!

Допрос тем временем начался. Семашко встала из-за стола, сняла маску.

— Вероника Семеновна, расскажите, пожалуйста, все, что вам известно об обстоятельствах смерти Подставкина.