Книга Секрет Аладдина, страница 79 – Елена Логунова

— Мамедов — самая распространенная фамилия в Азербайджане, в любом кишлаке половина жителей — Мамедовы, — сказал папуля, разрезая сочный стейк. — Правда, Алексеев, да еще и Алексеевичей, я там что-то не встречал. Если, конечно, не считать наших служивых.

— В точку. — Денис отсалютовал ему вилкой с куском мяса. — Папаша Алика как раз и был российским военным. Алексей Петрович Воронов — бывший пилот «Ми-8», в девяностые служил в приграничном азербайджанском гарнизоне. Занимался снабжением военных частей, но быстро смекнул, что в хаосе после распада СССР можно заработать. За махинации свои чуть не пошел под суд, но как-то отмазался, однако в базе все-таки засветился.

— А что у него были за махинации? — Трошкина так заинтересовалась, что даже нож и вилку отложила.

— Да ничего особенного. Сливал авиационный керосин местным беям и карабахским полевым командирам. Взамен получал бакшиш — деньги, коньяк, ковры, а иногда и древности из разграбленных армянских домов.

— Борзыми щенками брал, — процитировала мамуля литературного классика. — Или ослами, или девушками… Так кто же мать Алика, неужели Галина?

— Галина Мамедова ему мать только по документам — приемная. С настоящей мамашей там какая-то мутная история, за давностью лет прояснить ее проблематично, нужно запросы в архивы иностранных государств делать, а это сложно, да и зачем? — Денис посмотрел на меняи съязвил: — Если уж очень интересно, то у некоторых тут есть телефончик самого Алексея Алексеевича, можно ему позвонить и спросить.

— Не буду я ему звонить! — возмутилась я. — Тем более с таким вопросом. Не только олигархи имеют право на приватность, обычные люди тоже.

— Да и бог с ним, с Аликом! — Мамуля подставила свою тарелку, и папуля шлепнул в нее стейк. — Как будто мне больше писать не о чем. Да у меня такие сюжеты есть… Ай! Кто это мне на ноги наступил?

Мы с Трошкиной переглянулись: обе, значит, быстро среагировали, не позволив мастерице слова проболтаться об алмазе.

— Ты ешь, ешь. — Я добавила к стейку на мамулиной тарелке сочный помидор, а Алка — пупырчатый огурец. — Отличное, кстати, мясо получилось, папуля!

— Мне Денис помогал. — Покрасневший от удовольствия папуля похлопал по плечу зятя, и застольный разговор благополучно перешел на другие темы.

Утром, уже сидя в нашем штабном апарте за большим столом, мы никак не могли дождаться, пока к нам присоединится мамуля. Она бродила по комнатам, хлопая дверцами шкафов и стуча ящиками тумбочек, рылась в вещах на полках, переставляла с места на место предметы и ворчала, ворчала…

Папуля, Зяма и я следили за ее перемещениями с невозмутимым видом, менее привычные Денис и Трошкина волновались.

Мамуля что-то искала. А мамуля, которая что-то ищет — не важно, смысл жизни или резиночку для волос, — неподготовленных зрителей всегда до крайности волнует. Она удивительно умело вовлекает их в процесс своих поисков, заставляя если не всеми силами помогать, то всей душой сопереживать. Эффект достигается сочетанием нервических метаний, драматической, в стиле немого кино, жестикуляции, выразительной мимики и напряженного монолога.

Опытные люди, то есть близкие родственники мамули, имеющие сомнительное счастье переживать такие моменты регулярно на протяжении многих лет, прекрасно знают, что включаться в процесс нельзя ни в коем случае: он просто ничем не закончится. Искомое так и не будет найдено, зато кто-то наиболее слабонервный в конце концов забьется в истерике.