Книга Искатель, 2006 №6, страница 60 – Валентин Пронин, Олег Макушкин, Светлана Ермолаева, и др.

— Вы бы узнали эту девушку?

— Конечно! — воскликнули оба разом.

— Посмотрите внимательно эти фотографии, — он протянул им пачку снимков. Секунда, другая, и снова — оба разом:

— Вот она!

Рука Горшкова дрогнула, когда он взял у девушки фото. Он уже знал, кто на нем.

— Герасим Александрович, можно?

— Заходи, коллекционер.

Прокурор сидел хмурый, с потухшей папиросой во рту.

— Ну, что скажешь?

— Я… есть одна подозреваемая…

— Почему до сих пор не задержал?

— Я вот и пришел за вашей санкцией.

— Что это ты, Горшков, вдруг мямлить стал? Раньше за тобой такого не водилось. Боевой был, напористый. В чем дело?

— Понимаете, Герасим Александрович, я не уверен в ее виновности. Даже считаю, что она совсем не причастна к убийствам. Но факты говорят против нее.

— Ну, знаешь! До сих пор считалось, что именно факты играют главную роль, когда речь идет о виновности или невиновности.

— Дело в том, что самый главный факт — отпечаток «поцелуя смерти» — говорит о невиновности Ниловой.

— Подозреваемую следует задержать. Если убийства прекратятся, значит, ваша невиновная виновна. Не исключаю, что Нилову хотят подставить. Правда, непонятно, с какой целью. Ну а если убийца все же она? Тогда мы рискуем обнаружить еще один труп, оставляя ее на свободе.

— Вас опознали по этому снимку — с рисунка, — с горечью сказал Горшков, когда задержанную ввели в кабинет. — Будет, конечно, еще опознание. У нас не один свидетель.

— Где это произошло?

— В сквере Ветеранов, возле кладбища.

— Но я ни разу не была там! — Марина расплакалась.

«Что за проклятье или наваждение? Я верю ей — вопреки всем фактам. Она не способнана преступление. Я должен найти настоящую убийцу. Это мистификация какая-то», — мучился виной Горшков за то, что поступил против своей воли, позволив задержать Нилову.

До поздней ночи он просидел в архиве, перебирая картотеку с отпечатками губ. Ничего похожего. Уже собираясь поставить на место последний ящик, увидел вместо карточки конверт с надписью «Сенцов». Это же его предшественник! Пашка Сенцов! А что в конверте? Он осторожно вытащил сложенный вчетверо женский носовой платок из белого батиста. Развернул — и глаза полезли на лоб: на платке был запечатлен «поцелуй смерти». Он принюхался: запах тот же! Откуда это? Чей? По какому делу проходил? Срочно разыскать Сенцова!

Сенцов ушел из прокуратуры в связи с каким-то закрытым делом. Подробностей Горшков не знал, не было случая расспросить. Отношения, правда, между ними были приятельские, но друзьями они не были. Горшков и тогда работал следователем, а Сенцов — старшим следователем. После ухода Павел Петрович устроился инструктором по плаванию в центральный плавательный бассейн. Несмотря на бороду и усы, выглядел моложаво.

— О, кого я вижу. Привет, старина!

Они обнялись, как старые добрые знакомые, не один год проработавшие вместе, хотя и в разных группах.

— Здоров, Паша! — Горшков искренне радовался встрече, да и настроение было приподнятое в связи с находкой.

— Какими судьбами?

— Да вот зашел проведать, как ты тут…

— Темнишь, Жек. Выкладывай уж, как на духу. Чем смогу, помогу.

Они сидели в маленькой комнатушке, куда не доходил шум из бассейна.

— Об этом хотел спросить, — сказал Горшков, доставая из папки конверт.

Павел мгновенно изменился в лице, нахмурился, видимо, неприятные воспоминания были связаны с этим платком в конверте.