Книга Прекрасная пара, страница 139 – Лесли Вульф

– Мистер Дэвис! – резко произносит она, но я не обращаю на нее внимания.

Джазински медленно кивает, удовлетворенно глядя на меня.

– Хорошо, мы разберемся. – Он сжимает дверную ручку, собираясь выйти, а затем со смешком оглядывается на меня. – Держу пари, вы не ожидали, что мы снова окажемся в одной комнате так скоро после того интервью, не так ли, мистер Дэвис?

От его комментария у меня отвисает челюсть. Это было личное. Все это.

В тот день, во время «Последнего вопроса», я уронил блокнот с записями Эйдана о жене Джазински. Ее задержали за вождение в нетрезвом виде, и он это замял. Тогда я не был уверен, разглядел ли он наши заметки, но сейчас знаю точно.

Он знал, что я в курсе его делишек. Я – угроза, которую ему нужно устранить, чтобы уберечься от тюрьмы.

И он меня закопает.

Когда дверь захлопывается, я падаю обратно на стул, моя грудь тяжело вздымается. Хедман наклоняется ближе, ее глаза пылают гневом.

– Вы только что наговорили на судебный процесс, – шипит она. – И там нам понадобится чудо.

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Воздух в зале суда спертый. Мелкие пылинки танцуют в луче света, исходящего от лампы на столе судьи. Это устрашающего вида мужчина лет шестидесяти, сутулый, с избыточным весом и, вероятно, страдающий от болей в спине. От него исходит слабый запах «Бен-Гея»[20]. Каждые несколько минут он ерзает на стуле, явно испытывая дискомфорт. Я отчетливо вижу это со свидетельской трибуны.

Что ж, это испытание скоро закончится. Я в числе последних свидетелей, дающих показания.

Смотрю в зал, где Тристан сидит рядом с дедушкой. Мой малыш выглядит бледным, измученным, и я знаю, что он плакал всю ночь. Он по-прежнему не хочет разговаривать со мной, несмотря на уговоры дедушки. Вероятно, он и сейчас шепчет ему на ухо те же ободряющие слова, которые говорил мне, когда я примерно в таком же возрасте была убита горем из-за смерти мамы. Но сын все равно не смотрит на меня. Он продолжает смотреть на отца, в его глазах блестят слезы. Он здесь ради него, а не ради меня.

Пол сидит за столом обвиняемого, одетый в один из своих темно-серых костюмов. Я почти не узнаю его. Он не живет дома с тех пор, как его выпустили под залог. Последовал совету адвоката и держался от меня подальше, и я не проронила ни слезинки по этому поводу. Он пару раз заезжал в школу Тристана, но не устраивал сцен. Похоже, адвокат держит его на коротком поводке.

Наши взгляды встречаются. Я словно смотрю в глаза незнакомцу. В нем нет ни ненависти, ни обычного высокомерия. Он боится, хотя пытается это скрыть. Он умоляет меня, не произнося ни слова.

Удар молотка приводит зал суда в порядок, и мои мысли возвращаются к ранним дням наших отношений. Когда мы были так сильно влюблены, что все казалось возможным, в том числе и наш собственный, особый вариант «долго и счастливо». И теперь, готовясь свидетельствовать против него, я только что поклялась говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды. Надеюсь, что смогу сделать именно это. Зависит от задаваемых вопросов.

Прокурор – высокая, костлявая женщина с кожей цвета пергамента и соломенно-светлыми волосами, подстриженными идеально ровно по уровню плеч. На ней облегающий костюм. Каблуки ее туфель громко стучат, когда она приближается ко мне. Я пытаюсь собраться и складываю руки на коленях. До меня доходили слухи о том, на что она способна.