Книга Под вересковыми небесами, страница 77 – Ольга Владимировна Маркович

Был октябрь. Уже несколько месяцев к нам приезжали репетиторы. А те одноклассники, с кем учились крошки, когда жили с мамой и папой, были заняты своей жизнью. Родители их, видно, не хотели тащиться в Лиландтон.

Как-то нехорошо вышло с тем днем рождения. Потому что гости пообещали и не явились. Новых друзей у сестер не было. И Лаура до того распереживалась, что все ее внутреннее устройство, все ее нервное напряжение стало вырываться наружу и вредить. Вредить всем вокруг, но главное – ей самой.

Господи ты боже мой, что же тогда началось! Как вспомню, волосы на голове шевелятся. Рассказать надо. А с чего начать, не пойму. Словом, стали в ней происходить такие перемены, резкие смены настроений, знаете, всего ее существа. Я думала, что оно ей на пользу. Что так, через игру, Лаура переживает случившуюся с родителями трагедию.

Я до того испугалась, что даже тайком сходила на прием к местному психиатру, доктору Слейтеру. И тот мне сказал, что надо как можно мягче принимать фантазии ребенка. Не рубить с плеча, не пугаться и главное – не наказывать. Если никому это не доставляет плохого и не вредит. Если то не опасно для нее и окружающих.

Я рассказала ему, что Лаура сама перечеркивает на своей шкатулке букву «Л», пишет поверх «Д», и так уже который раз. Но не помнит, как это делает, и пугается.

Доктор Слейтер сказал: ни в коем случае не акцентировать на этих моментах внимание, и, скорее всего, оно пройдет само. Правда, лучше бы показать ему девочку. Но Тед с Томом никогда бы на такое не пошли. Они в мозгоправов не верили и даже ненавидели их. Потому что их мама, Джой, покончила с собой вскоре после того, как вышла из лечебницы для нервнобольных. Доктора убеждали семью, что Джой Палмер поправилась. Но она не поправилась. Потому я никому о походе к доктору Слейтеру не рассказывала и надеялась выправить состояние Лауры сама, через заботу и спокойное отношение к ее выдумкам.

А дальше все стало только хуже. После дня рождения произошел случай с котятами. Кто-то зарыл малышей в землю под парником. Умертвил котят. А кто еще, если не Лаура? Это она вечно копалась в земле. Карин, конечно, сказала, что это Захария. Она не могла поверить в то, что Лаура сама могла сотворить такое. Ей проще было свалить все на Захарию. А Захария-то, понятно же, что без Лауры ничего не сделает. Как Карин тогда кричала, как она кричала! Мы это замяли, и я больше не допускала появления Захарии с девочками за одним столом. Если и когда это могло зависеть от меня, я делала его присутствие незаметным. Но мне только казалось, что случай с котятами – самое ужасное, что могло быть. Только казалось.

А потом произошел еще один случай, от которого мурашки по коже, как вспомню. Стал он для меня последней каплей.

Кого спасать? О ком заботится? Стало мне после того непонятно. Больше десяти лет прожила я в «Хейзер Хевен», а покинула его так же стремительно, как появилась. Один день перечеркнул все разом. Все годы. Может, стал он последней каплей, а может, предчувствовала я страшный финал. И я часто думала после того, что узнала о «Хейзер Хевен» в газетах. Что было бы, не уедь я тогда? Может, могла я спасти всех его обитателей? А может, сгинула бы в том пожаре с ними со всеми.

А произошло следующее. Какао, которое так заботливо готовил девочкам Тед, стало своеобразным ритуалом. Он сам варил напиток на теплом молоке. Может, не каждый вечер, но бывали дни, когда он вызывался сделать его, а иногда сам разносил по комнатам. Меня это трогало. Потому что девочкам не хватало тепла.