Книга Под вересковыми небесами, страница 66 – Ольга Владимировна Маркович

Набрав в грудь побольше воздуха, я отперла дверь и вышла из лазарета. В нос пахнуло влажным жаром. Пьянящее чувство забрезжившей свободы. Только руку протяни, и вот она.

Охранник, большой, как гора, стоял ко мне спиной, под козырьком, и смотрел на большое дерево, похожее на гигантского спрута. Никогда не видела таких больших деревьев. Ветви паутиной раскинулись по всему внутреннему дворику Ангоды. Казалось, они служат кровеносными сосудами между разбросанными по территории зданиями и бараками.

Я прошагала мимо охранника уверенной походкой. Только бы не обратил внимания, только бы…

Но нет. Он меня окликнул:

– Мадам!

Я не остановилась. Хотя само обращение говорило о том, что меня раскрыли. Охранник сделал рывок. Тяжелые шаги за спиной и крепкая рука ухватила меня за запястье.

Я обернулась. Наши глаза встретились. Его крупные, почти круглые уставились вопросительно. Второй рукой охранник потянулся к свистку, что висел у него на груди. Но я была бы не я, если бы не попробовала. Лаура и Труди еще могли бы растеряться, но только не Джессика. Скольких парней я поцеловала в своей жизни? Разве ж они все мне нравились? Отнюдь. Нравились мне не они, а то чувство власти, которое испытываешь. Поцелуй имеет силу только до секса и никогда после.

Я резко прижалась губами к его крупным и подрагивающим, как желейное пирожное.

– Есть тут где-нибудь укромное местечко? Чтобы только ты и я? – спросила я с придыханием.

Громила покрылся испариной.

– Мне такие крепкие парни нравятся. – Я смотрела на него немигающим взглядом, в котором вообще все. В котором готовность на любые, самые смелые фантазии. Мужчины такое любят.

– Я не, я не… – мямлил детина. Его кожа цвета перезрелого авокадо с такими же, как у кожуры плода, рытвинами от оспин на лице, была влажной.

– Все, что захочешь, сделаю, – проговорила я и свободной рукой взяла его руку, ту, в которой застыл свисток. Приложила к своей груди, чтобы он мог потрогать и понять, что намерения у меня самые серьезные.

А дальше… Дальше поднялся страшный свист и шум, что оглохнуть можно. Жаль. Почти все получилось. Набежала целая свора охранников и сестер. Мужики, одетые в хаки, девочки в таких же, как мое, платьицах. Меня подхватили под обе руки и потащили обратно к лазарету. Издали я увидела всклокоченного МакКелли, что, пересекая лужайку по пожелтевшей зелени, несся в мою сторону. Он бежал с вытаращенными глазами, как мальчишка. Мне понравилась его фигура в легких летних брюках бежевого цвета. Они плотно облегали рельефные бедра. Когда МакКелли подоспел, я уже почти отключалась. Сестры сделали мне укол, и теперь, не чувствуя ног, я висела в руках двух охранников, почти не касаясь ногами земли.

Я глупо лыбилась. Представляла себя со стороны глазами доктора и, если б не седативные, которыми меня накачали, уже хохотала бы во весь голос. Белая американка в платье ланкийской медсестры, в дурацком чепце набекрень, словно актриса из фильма для взрослых, пойманная с поличным на попытке бегства и соблазнения персонала.

– Лаура, что тут произошло? Объясните мне, бога ради! – шумел МакКелли. – Почему вы в платье санитарки?

– Я не Лаура. – Я закатила глаза – мол, понятно же, что ни Лаура, ни Труди на такое не способ-ны. – У меня почти получилось, доктор! Всего-то ублажить охранника, и птичка выпорхнула бы из клетки. – Мои глаза закрывались, а речь стала путаной. Голова совсем не держалась на плечах. Дурманящий дух свободы улетучивался. Дерево-спрут поймало и меня. Не отпускало. Уцепилось всеми щупаль-цами.