Онлайн книга «Под вересковыми небесами»
|
– Послушным кому? – Своему хозяину. – И кто же хозяин Тихони Му? – Я понимаю, куда вы клоните, доктор МакКелли. – Никуда я не клоню. Вы рассказали историю, и я задал вопрос, который напрашивался сам собой. – Может, Тихоня и считает меня хозяйкой. Только я не приказывала ему никого убивать, – ответила я резко. – Почему Му ударил тех мужчин: ланкийского серфера, вашего жениха Коула в Штатах и сожителя Эла тут, на острове? Из-за этих действий вы ведь и попали сюда. Я замешкалась. – Всех по разным причинам. Но всегда потому, что думал, что нам угрожает опасность. Он не очень умный. Но очень сильный. И когда он вырывается наружу, происходит непоправимое. – И вы никак на это не влияете? – Когда он вырывается, нет. Я могу влиять на него, только пока он там. – Я постучала указательным пальцем по голове. – Все те разы, что он выходил, остальные участники теряли контроль над сознанием. – А Индраджит Чандру тоже Му душил? – Нет, это была Джессика. Му никого не душит. Он резко бьет по голове левой рукой. А Джесс сейчас совсем не в себе – из-за того, что нас тут заперли. Она не выносит несвободы. – Как появилась Джессика? – Вы не хотите этого знать, доктор. – И все-таки? Я поежилась. Не любила вспоминать этого. Доктор выжидательно на меня глядел. – Томас и Теодор очень любили племянниц. А особенно красавицу Лауру. Они наведывались к ней в комнату по ночам в жутких масках Страшилы и Трусливого Льва. Эти типы были больными ублюдками со страстью к переодеваниям. Томас и Теодор делали с Лаурой ужасные вещи, но она об этом не помнила. Они готовили девочкам на ночь сладкое какао, после которого племянницы крепко спали. Лаура принимала обрывки воспоминаний за страшные сны. А однажды она не выпила какао. Тогда и появилась Джессика. Доктор занервничал. – Темы, которые касаются детей и тех, кто их обижает, всегда воспринимаются взрослыми мужчинами болезненно, – сказала я. – Не знаю уж, чем это обусловлено, возможно, это отцовский инстинкт. Материнский инстинкт всем известен. А что такое отцовский инстинкт? Есть ли он вообще? И в природе, и в жизни людей можно заметить множество примеров, как папашам наплевать на свое потомство. Но стоит кому-то начать прилюдно обижать любого малыша, почти все, как один, мужские особи кинутся защищать карапуза. Думаю, природой так и задумано, чтобы инстинкт этот включался только во время опасностей и несправедливостей, а в другие случаи притухал, чтобы самцы не мешали самкам заниматься воспитанием. Эта теория мной, конечно, не проверена, но она подтверждается по крайней мере тем, что в тюрьмах самыми страшными являются преступления против детей. А тюрьма ведь хороший пример почти звериного общества с иерархией. Как и больница. – Я сглотнула, перевела дыхание. – Кстати, о больнице. Я хоть детей и не обижала, а в Ангоде живется мне не скажем что сладко. Хочется себе помочь как-то. А себе – это кому? Тоже вопрос. Есть Лаура, с ней все понятно. Она родилась у мамы и папы. Есть я. Я родилась в голове у Лауры, чтобы ей было легче справляться с потерей родителей. Есть Джессика. Она взяла на себя функцию соблазнительницы, той, кто ничего не боится и даже любит страсть и похоть. Но мы не убийцы. А Тихоня Му… Он как раз и есть тот самый самец, мужская особь, которая, где надо и не надо, защищает нашу внутреннюю систему. Му воспринимает меня, Джессику и Лауру маленькими девочками, которых надо защищать. Потому-то он и выходит в острые моменты и совершает роковые удары. Только на суде это нам никак не поможет. Каждый раз, когда сознание занимает Джессика, она беснуется. Лауру я оберегаю, но она просто тихо страдает и терпит, как великомученица. Ей только дай себя повинить. А Му, он же тупой. Просто тупой и сильный, он вообще ничего не понимает. Счастливчик. Я иногда ухожу отдохнуть, чтобы не видеть всего этого безумия. Ухожу, когда не справляюсь, и тогда Му лежит и стонет. У него две фазы. Стонать или лупить кого ни попадя чем-то тяжелым по башке. |