Книга Под вересковыми небесами, страница 26 – Ольга Владимировна Маркович

Карин поджала губы, ничего не сказала и принялась собирать с пола вывороченные наружу книги обратно в сундук. Я взяла томик у Салли, открыла и хотела было начать читать, но девочка резко захлопнула его у меня в руках.

– Не там, Лаур-ра, не сначала. – Она показала на закладку-тесьму, что торчала из корешка. Зажатая между страницами, та указывала место, где, видимо, остановилось чтение в прошлый раз.

– И зачем ты держишь ее под подушкой, Салли, ты же еще читать не умеешь? – усмехнулась Карин.

Зубы у нее были крупные, как у жеребенка, и белоснежные. Тоже немного прозрачные, как и кожа. Вся оттого она казалась эльфийской, сказочной. Пока не открывала рот.

– Умею я, только медленно. Все я умею. – Салли устроилась поудобнее, и было видно, как ждет она начала чтения. Она легла головкой на подушку с красивой кружевной оторочкой. Натянула одеяло до подбородка и приготовилась слушать. Карин прилегла к ней, но забралась на кровать не целиком. Ноги ее свисали – так, будто она боялась или не хотела тут уснуть. Оставалась на полу, чтобы случайно не упорхнуть в грезу.

Я начала читать.

– Ты сегодня читаешь не так, как всегда, – засыпая, прошептала Салли.

– Как же я читаю? – уточнила я.

– Др-ругим голосом, как из того сер-риала, «Девчонки Гилмор-р», – протянула она, полусонная, все также не выговаривая четкую «р».

Мне было интересно, чем отличается мой голос от привычного ей. Будто так я могла бы узнать себя получше. Где была я до этой комнаты? Вот я есть. И если я есть, значит, я была всегда?

Острый кулачок больно ткнул меня под ребро. Карин лежала рядом и возвращала меня к чтению. Она в очередной раз закатила глаза, а я подумала, что, вообще-то, ей идет эта манера всезнайки, и перелистнула страницу:

– «В вялом равнодушии я прижался лбом к окну и все перечитывал и перечитывал: Кэтрин Эрншо… Хитклиф… Линтон, – пока глаза мои не сомкну-лись». – Я подумала: вот эта Кэтрин из книги, должно быть, тоже не знала, кто она. У нее тоже была целая куча имен, совсем как у меня.

Салли быстро засопела. Я и главы целиком не прочла. Карин шлепнула босыми ногами по деревянному полу. Вся она была тоненькая, как веточка.

– Пойдем, – шепнула девочка, – я проведу тебя и пойду к себе.

Карин пересекла комнату и застыла у дубовой двери вдвое выше нее, оглянулась и, когда поняла, что я все еще сижу на кровати, нахмурилась.

Я поправила Салли одеяло и поднялась. Подошла к двери, и обе мы почему-то застыли там, глядя друг на друга. Карин прислушивалась, приложив ухо к темному массиву дерева.

– Что там? – спросила я, но больше, кажется, хотела спросить «Кто там?».

Карин не ответила. Посмотрела на меня долгим взглядом черных глаз. Мне показалось, она знает что-то очень плохое и очень страшное, но почему-то молчит.

– Ты сегодня совсем чудна́я, Лаура, – вдруг выдала она незнакомым мне тоном. Не вредным, а скорее ласковым. – Хочешь переночевать в моей комнате?

– Нет, зачем?

Она еще долго смотрела на меня, а зрачки ее быстро-быстро бегали справа налево – так, словно она пыталась увидеть больше, чем можно. Мне показалось, ей жаль меня. Но покровительственный тон и подача чуть свысока были характерной ее чертой. Может, ей всех кругом немного жаль. И от этой жалости к окружающим самой ей становится немного спокойнее?