Книга Под вересковыми небесами, страница 28 – Ольга Владимировна Маркович

– Тебе тут нравится? – спросил МакКелли.

– В кафе, стране, или ты имеешь в виду мою работу? Ангоду? – Я поправила волосы.

– Имел в виду Ланку, но можешь ответить на все три вопроса. – МакКелли прищурился.

К нам подошла стройная официантка в красном сари. Весь персонал здесь носил такие. Но этой сари особенно шло.

Курт тоже заметил, что девушке идет наряд. Смерил ее таким взглядом, от которого я зубы стиснула. Он ее этим взглядом и раздел, и к стене пригвоздил. Кажется, я от того сама чересчур впечатлилась.

Стройняшка поставила поднос на стол. Стала снимать с него соусы и закуски. Так медленно все делала. Я помогла ей и кивнула, чтобы уходила. Вентилятор гонял горячий и влажный воздух над нашими головами, создавая трескучий шум. Я придвинулась ближе, чтобы не кричать через весь стол.

– Кафе это я люблю, потому тебя сюда и привела. А ни в Ангоде, ни на Шри-Ланке мне не нравится. Я бы в первых рядах отсюда уехала, если бы было хорошее предложение.

– Руки и сердца? – пошутил МакКелли, но я не засмеялась. Уставилась на него. Глаза – моя сильная сторона. Они у меня красивые, большие и с поволокой.

– Не смотрите на меня так, доктор Сенанаяке. – Он чуть отпрянул, что мне не понравилось. – Я тут не для отношений. Наелся уже отношений. Решил немного прийти в себя. Понять, что я есть, без женщины.

Курт старался держаться вальяжно, но, казалось, слова эти давались ему с трудом. Так, будто ему отрубили одну руку и он бахвалится, что всегда хотел попробовать пожить одноруким.

– Звучит так себе, – подытожила я.

Откинулась на спинку стула и встряхнула волосами. Хотелось скрыть разочарование от его комментария. Доктору МакКелли такое не шло. Он ведь самец, а не креветка, болтающаяся в сети.

– Ничего личного, Сави, я недавно расстался. Но как только снова впрыгну в седло, ты станешь первой, на кого я обращу внимание. – Он запрокинул голову и влил в широко открытый рот мутноватый «Джинджер бир».

Тоже мне король положения. Обратит он на меня внимание. Во-первых, я хотела его прямо сейчас, а не тогда, когда он снова решит впрыгнуть в седло. А во-вторых, доктор МакКелли явно был слишком высокого о себе мнения, раз на голубом глазу выдавал мне авансы. Это я зря показалась ему такой доступной. Вся обстановка так любимого мной заведения показалась приторно-липкой. Вентилятор над головой отбивал такт несбывшихся надежд.

– Оу, вы, доктор, конечно, невероятно хороши собой, но очень уж самоуверенны, – пошла я ва-банк. – С чего это вы взяли, что я хочу, чтобы вы впрыгивали в мое седло?

Он поправил ворот рубашки так, будто тот его душил. Хотя душить там было нечему. Из-под трех первых расстегнутых пуговиц виднелась рыжеватая поросль.

Русские и ирландцы похожи. Хотя, может, мне это только кажется. Как для европейца азиаты на одно лицо, так и для темнокожих светловолосые здоровяки неразличимы.

Но я о белых мужчинах не понаслышке знаю. На первом курсе, во время учебы в Московском РНИМУ, у меня случился короткий роман с одним рослым русским пареньком. Он жил с мамой, потому мы встречались в моей общаге. Я любила его мохнатую грудь и не любила его инфантильность. Иногда, совершенно неожиданно, он становился похожим на тигра в клетке. Метался по комнате, перекладывал вещи с места на место. Пока я не раскусила, в чем тут штука. Дома мама предвосхищала потребность сына в еде до того, как тот успевал проголодаться. Потому чувство неожиданно возникшего голода выводило беднягу из равновесия. На какое-то время моей находки хватило, чтобы усмирять его приступы голодной паники. Я стала заготавливать закуски и раскладывать по комнате. Но в итоге мы все равно расстались из-за еды. Я, по его мнению, плохо готовила. Никак не могла научиться делать лобио так, как его мама. Пихала туда слишком много специй.