Книга Под вересковыми небесами, страница 24 – Ольга Владимировна Маркович

– Не хочешь. Понятно. За сестру обидно. А я объясню. И дело тут вовсе не в таланте. Все мы знаем, что Линн – даровитая актриса. Даже то, что она не справилась с репликами в паре с Дэймоном Уайтом, поправимо. Надо сыграться, дело техники. Мое решение продиктовано не этим. А тем, что у Линн еще два года впереди до окончания школы. А вы – выпускники, и вам засветиться на конкурсе важнее, чем ей. У Розамунд не будет больше шанса, а у Линн будет. Потому на выпускном спектакле распределение таково.

Я встал и вышел. Не стал дожидаться того, как Потчепе меня попросит официально. За мной выскочила Линн.

– Тедди, Тед, стой! – Она схватила меня за рукав.

Я обернулся. Мы оба были на улице, во внутреннем дворике у бассейна. Над козырьком горел фонарь. Вечернее освещение. Тот покачивался и бросал на лицо сестры блики. Я не мог смотреть на нее. Перевел взгляд на небо. Оно было серым. Темным и серым. Такого поганого, почти зеленого цвета, похожего на надгробные плиты, тронутые мхом. У мамы такие. Снова глянул на Линн.

– Он прав, Тедди. Потчепе прав. Как бы ни было обидно, а вам это нужнее, чем мне. Тебе бы вернуться и извиниться, – сказала она.

«Зачем она моя сестра?» Линн будто прочла мои мысли, потянулась и поцеловала в щеку. Я испытал обжигающее, нехорошее чувство.

– Почему ты зажалась перед Дэймоном Уайтом? – спросил я.

– Я не зажималась, – ответила Линн резко. – Тебе показалось.

– Это вряд ли. Мне не показалось. Я тебя как облупленную знаю. Все в тебе знаю.

Она развернулась и ушла. Вернулась в репетиционную. А я остался сидеть у бассейна и глядеть на могильную даль.

«Что-то со всем нами не так, – подумал я. – Что-то не так с Палмерами. Ведь определенно не так».

И да, мне тогда не показалось. Ни про что не показалось!

Лиландтон, август 2001 года

Труди

– Я почитаю тебе, девочка, почитаю тебе, маленькая куколка.

Крошка, похожая на ангелочка белобрысой кудрявой головой, лежала у меня на коленях. Я гладила ее волосы и приговаривала:

– Я почитаю тебе, девочка. Почитаю. Какую сказку ты хочешь?

– Салли неважно какую, лишь бы ты читала, тогда ей не так страшно, Лаура.

Сказала вторая девочка, худенькая, тоже белокурая, с прямым носом и большими темными глазами. Она стояла у окна. Мне показалось: я вывалилась в эту комнату из сна. Из сна в сон. Это тоже сон. Обе девочки – сон. И я – сон. Очертания кругом были размытыми. Так бывает в сумеречном свете. Тогда предметы становятся немного дребезжащими. Будто не могут решить, день сейчас или ночь. И оттого немного дрожат. И я тоже дрожала. И тоже не могла решить.

До этого дня я всегда наблюдала за ними издали. За Салли и Карин. Будто выглядывала из-за плеча Лауры. В самый первый раз видела их так четко, так по-настоящему. Предметы кругом были в дымке, а девочки нет.

Я пристально их разглядывала и не могла надышаться. Знала, что это все только мое. Все, что есть тут, я ни с кем не делю.

– Тут у Салли хорошо. Когда у нас была одна комната на всех, мы ссорились, как бешеные собаки. Мечтали иметь свой уголок. – Девочка у окна вздохнула, и мне подумалось: она такая легкая, что только пыльцы феи Динь-Динь не хватает, чтобы она взлетала и отправилась в Неверландию. – Почему никто не предупреждает, что, когда мечты сбываются, все совсем не так. И даже хуже. – Белокурая обвела комнату взглядом. – Да, у Салли хорошо. Эта комната маленькая, не такая, как наши. Тут уютно. А тебе нравится твоя? – обратилась она ко мне.