Книга Под вересковыми небесами, страница 113 – Ольга Владимировна Маркович

«У Лу», ноябрь 1990 года

– У Лу всегда тухло.

– С чего это ты? – спросила я.

Гэвин заерзал на красном дерматиновом диване и глянул в окно, будто нарочно выставив мне на обозрение свой чеканный профиль, как на монете с лордом Байроном. Любил он многозначительные паузы, даже если нес потом чушь.

– С того, что тухло. И тухлятиной воняет, – ответил Гэвин. – Не удивлюсь, если Лу пихает в свои бургеры дрянные котлеты.

– Дрянные котлеты? Да что с тобой, Гэвин Мур? – спросила я.

Он неприятно дергался. В нем и было-то самого лучшего, что вальяжная самоуверенность. Нервозность Гэвину не шла.

– Со мной ничего, а вот с запахом в заведении у Лу что-то не так.

Я посмотрела в окно и увидела, что к кафетерию по снегу идут двое: Розамунд и Дэймон. Они держались рядышком, как замерзшие воробьи на ветке. Она то и дело поправляла белые пушистые наушники на голове, которые, ясное дело, не грели. Да и выглядели странно.

Дверь открылась, и с улицы дохнуло прохладой. Я обхватила себя руками, чтобы согреться. Лиландтонские Ромео и Джульетта шумно ввалились внутрь. Дэймон помог своей подруге снять куртку с меховым кантом. Парку в желто-черную клетку. Стащил с нее дурацкие наушники, одной рукой растрепав волосы, и прицельно метнул их на лосиные рога, что служили вешалками у Лу в заведении. Наушники зацепились за извилистый крюк и зашатались в разные стороны, стряхивая редкие снежинки.

– А ты замечал, что отрицательных героев часто рядят в черно-желтую гамму? – спросила я Гэвина.

– Не замечал, – ответил он. Потом глянул на Розамунд и усмехнулся. – Тоже мне злодейку нашла. Розамунд не злее пекинеса.

– Откуда ты знаешь, насколько пекинесы злы? – засмеялась я. – Ла-адно, это шутка, – протянула я. – И чтобы ты знал, я совсем не парюсь из-за роли. Потчепе все правильно сказал про выпускной класс. А черно-желтая гамма – так это из природы пошло. Многие животные и насекомые, что жалят, имеют такую раскраску. Осы, шершни, змеи. Только и всего. Без намеков.

Гэвин неуверенно кивнул.

Дэймон тем временем повесил куртки, свою и Розамунд, на лосиные рога. Приобнял девушку за талию, и оба они направились к нам.

– Ой, черт, – выругалась я.

– Чего? – Гэвин поправил очки привычным жестом, подтолкнув оправу к переносице.

– «Дэймунд» идут сюда, – сказала я.

Парочку Дэймона и Розамунд так называли с конца прошлого учебного года. Гэвин обернулся и наткнулся на протянутую ему для приветствия руку.

– О, ребят, садитесь, мы подвинемся, – сказал Гэвин, будто только их заметил.

Я ему подмигнула и уставилась на Розмануд. Она сидела прямо напротив. Никогда раньше я ее так близко не разглядывала. Лицо у нее было свежее. Очень хорошее. Чистое. С тонкой кожей и едва заметными веснушками, напоминающими пыльцу с крыльев бабочки. Если бы та села на нос и неожиданно вспорхнула, оставив след в форме крыльев. Розамунд поправила волосы, блестящие, как у куклы из заводской упаковки. И пахла она какой-то пластиковой ванилью.

Я не могла оторвать взгляда. Она несколько раз скоро глянула на меня, как человек, который чувствует, что за ним наблюдают.

– Линн, прекрати меня разглядывать, – встряхнул меня ее звонкий голос. Розамунд делано покачала указательным пальцем. Типа «ай-яй-яй».

– Оу, прости, это непроизвольно, – отмахнулась я. – Ты просто чертовски красивая. И, кстати, поздравляю с ролью Джульетты! Хочу, чтобы вы знали. – Я посмотрела на Розамунд и Дэймона долгим взглядом. – Я не сержусь. И я уже отругала Теда за его грубое неуместное поведение на репетиции!