Книга В темноте мы все одинаковы, страница 87 – Джулия Хиберлин

Здесь Одетта вонзала лопату в землю. Здесь, по словам полицейских, в свете фар блестели монетки, но неизвестно, кто и зачем их разбросал.

Нащупываю в кармане монетку среди сдачи, полученной в кафе, и, закрыв глаза, кидаю ее как можно дальше за забор.

– Поздно загадывать желания, – замечает Уайатт.

– Желание – это… всего лишь надежда, – отвечаю я, но мои слова тонут в раскатах грома.

– Ты все? Лучше поторопиться, – говорит Уайатт, глядя на небо.

– Здесь было закопано что-то… важное? – выпаливаю я.

– Да, – отвечает Уайатт. – Было. Но больше никогда не задавай этот вопрос. Иногда любопытство дорого обходится. – Он идет к грузовику.

Вокруг теперь законченная картина. Каждая травинка напряженно вытянулась в ожидании. Небо окончательно оформилось в перевернутый бушующий океан.

Уайатт в машине, заводит мотор. Грузовик сдает назад так резко, что я не успеваю отпрыгнуть подальше. Гравий из-под колес отскакивает в ногу, жалит щеку. Грузовик резко тормозит, чуть-чуть не доехав до меня, пассажирское окно оказывается прямо напротив моего лица.

Уайатт распахивает мне дверцу.

Так поступила Одетта? Села в машину?

44

В висках пульсируют слова: «Мое решение, мой выбор».

Уайатт вжимает педаль в пол, пытаясь убежать от туч. По всем радиостанциям – предупреждение о надвигающемся торнадо. Перебрав все, Уайатт выключает радио.

Две полицейские машины с мигалками обгоняют нас с обеих сторон.

На шоссе почти все с включенными фарами. Плохой знак. Мы мчимся мимо полей с коровами, сбившимися в стада, – еще один плохой знак, такой же явный, как обезумевшие вороны.

По шоссе мы едем, потому что Уайатт изъявил желание показать место, где он меня нашел. А я захотела его увидеть.

Замкнуть круг. Вот зачем, по словам Уайатта, нужна была эта небольшая поездка. Теперь из-за нее нам, возможно, грозит смерть. Круг замкнется по-настоящему.

Ветер катит под колеса скирду сена. Уайатт резко выворачивает руль, и грузовик с визгом шин уходит в кювет. Меня швыряет вперед так, что я едва не впечатываюсь в приборную панель. Биение сердца ощущается даже в глазу.

В лобовое стекло ударяет первая крупная градина.

– Не доедем, – констатирует Уайатт, выезжая обратно на шоссе. – Но я знаю одно место.

Я смотрю в черную дыру, гораздо большую, чем дуло дробовика.

Вот что случается с такими девочками, как я. Одетта. Труманелл.

После их исчезновения матери с экранов телевизоров всегда винят себя. Пытаются вычислить момент, когда события еще можно было повернуть вспять. И вот он. Котенок, которого не надо было гладить, бокал, из которого не стоило пить, рука, за которую нельзя было хвататься.

– Идешь? – Уайатт уже на ступеньках, уходящих далеко вниз, в подземное убежище. Потоки дождя хлещут Уайатта по лицу и волосам, из-за чего глаз не видно. На протянутой руке кровь – он поцарапался, отковыривая крышку люка, такую ржавую, будто она пролежала здесь полвека.

Мокрая футболка облепляет каждый мускул, еще раз напоминая о том, с чем мне предстоит столкнуться, если Одетта ошибалась в Уайатте.

Отчаянно стараюсь запомнить размытую картинку на поверхности – красный фермерский дом с кучкой подсобных строений, который, по словам Уайатта, принадлежит его старому приятелю, уехавшему из города. Не верится, что Уайатт сохранил какие-то прежние дружеские связи.