Книга В темноте мы все одинаковы, страница 118 – Джулия Хиберлин

История не вызывает у меня ничего, кроме раздражения.

– И теперь вы не верите, что я слышу голос с того света? Потому что какая-то фиговая калифорнийская гадалка умела пудрить мозги лучше вас? Как по-вашему, может психотерапевт Одетты что-то знать или нет?

– Пристегнись, – велит Расти, переключая передачу. – С превышением поедем.

57

Дом доктора Андреа Греко повис на краю утеса, будто его очень-очень аккуратно спустили туда на тросе. Большие окна, острые углы, суровые виды. Банни назвала бы дом крутой ловушкой, хотя и оценила бы, что у кого-то хватает духу жить в одиночестве на отшибе.

Удивительно, что нам открывает женщина – божий одуванчик. Больна? Улыбаюсь своей «конкурсной» улыбкой. Еще в машине, на сумасшедшей скорости, Расти уведомил меня, что во время краткого разговора с доктором мне следует держать язык за зубами. Я жестом «застегнула» рот на замок и всю оставшуюся дорогу сидела в наушниках.

Первым делом Расти показывает хозяйке свой значок и удостоверение личности, а меня представляет двоюродной сестрой Одетты и «родственницей, заинтересованной в установлении справедливости».

Все оказывается гораздо проще, чем я думала. Доктор Греко ведет нас на заднюю террасу.

– Ни хрена себе! – выпаливаю я и невольно опираюсь на стеклянную стену, похожую на музейный бокс для гигантского пейзажа. – Вот бы полетать здесь на дельтаплане.

– Тот, кто сказал, что счастье не купишь, не имел достаточно денег, – отвечает доктор Греко.

Расти бесится, что я уже нарушила обет молчания.

Я согласна с доктором. Будь у меня деньги, мы с мамой готовили бы курицу с клецками из книжки Бетти Крокер на мраморной черной столешнице, а не на узенькой полоске дешевой пластмассы между раковиной и кофейником в трейлере ее сестры.

Она могла бы заплатить моему отцу, своему бывшему бойфренду, чтобы тот никогда не возвращался, или нанять киллера, или уехать далеко-предалеко.

У меня были бы очки виртуальной реальности. Я могла бы обнять сегодня вечером маму, если бы захотела.

Деньги решают все. Это жизнь. Это счастье. Это шоры, которые я хочу иметь.

Вот только по доктору Греко не скажешь, что купить можно все. В солнечном свете она тощая, как моя тетка, которая ела готовый бутерброд с беконом на завтрак, а на обед и ужин – пила.

На маленьком столике стоит бутылка «Джонни Уокера» и ополовиненный бокал. Мы с Расти отказываемся от виски, но соглашаемся на прохладные бутылки газировки.

– Нам стало известно, что Одетта Такер посещала вас непосредственно перед своим исчезновением, – начинает Расти без предисловий. – Хотелось бы узнать зачем.

– Ответить было бы незаконно. Да и безнравственно.

– Она сказала, что вы тайно записали ее. Это тоже было бы безнравственно.

– И оказалось бы неправдой.

– Тогда почему она так решила?

Доктор пожимает плечами.

– Она сидела там же, где вы сейчас. В кресле, куда садились интервьюируемые, когда я собирала материал для книги. – Доктор указывает на большую вазу, увитую плющом. – В вазе камера. Но могу заверить вас, что ни сейчас, ни при Одетте она не работала. Я никого не записываю без разрешения.

Что это на ней надето? Свободная летящая хлопковая блуза, которая означает либо «Сегодня я чувствую себя жирной», либо «Я прячу оружие», а жира там никакого нет.

По пути сюда я погуглила доктора Греко. Когда-то она была самым известным и ненавидимым психотерапевтом Техаса. Бралась за любые дела и давала показания в суде во время самых скандальных и спорных процессов.