Книга Прямой умысел, страница 91 – Александр Токун

— Больше ты их не видел?

— Нет. Я так понял, они пропали? — в голосе Глеба промелькнуло любопытство.

— Да, — пришлось подтвердить сыщику.

— И вас для этого нанял мой отец?

— Совершенно верно.

— Вы меня подозреваете?

— Это моя работа. Я собираю сведения, сопоставляю факты, чтобы найти вора. А тут ты решил сбежать из кадетского корпуса как раз после исчезновения бриллиантов. Разве это не подозрительно?

— Ну да, — не смог сдержать улыбки мальчик.

— Не знаешь, кто мог их украсть?

— Нет. Я и думать о них забыл.

Остаток пути бывший и будущий офицер прошли молча. Каждый думал о своем. Легкий мороз освежал лицо. По улице с глухим топотом копыт и скрежетом полозьев пролетали сани. Окна домов уютно бросали медовые отсветы в синий зимний вечер.

Когда Кондрат и Глеб поравнялись с мрачной глыбой кадетского корпуса, сыщик предложил мальчику провести его внутрь, уладив дело с директором, но тот, подумав, решительно отказался.

— Если другие кадеты узнают, что директор проявил ко мне снисхождение, мало мне не покажется.

— Как же ты вернешься?

— Так же, как и вышел. Одно окно на первом этаже неплотно закрывается.

— Желаю удачи!

Крикнув что-то на прощание, мальчик вскоре исчез за кованой оградой.

На следующий день ровно в два часа к особняку Кияковского со скрипом подъехали сани. Сидевший на козлах Онуфрий обернулся и с ироническим видом спросил:

— Вас подождать?

— Разумеется, — машинально бросил погруженный в свои мысли Линник, и, только оказавшись вместе с Мамжером на скользкой мостовой, он понял, что секретарь пошутил.

Невозмутимый камердинер без лишних слов проводил гостей в кабинет, где, в волнении покусывая губы, их поджидал хозяин дома. На письменном столе резко выделялось кровавое пятно обтянутой бархатом шкатулки.

— Добрый день! — нетерпеливо поздоровался с вошедшими Виктор Викентьевич, очевидно, намереваясь поскорее приступить к делу.

— Моисей Хаимович Мамжер, — учтиво пожал руку Кияковскому ювелир. — Это большая честь для меня.

Равнодушно пропустив мимо ушей обременительную лесть старика, хозяин дома открыл шкатулку.

— Вот здесь лежали пропавшие бриллианты. По размеру этих углублений вы можете судить о величине камней, — сухо пояснил он.

— «Пять орешков»? — воскликнул Мамжер.

— Откуда вы про них знаете? — удивился сыщик.

— Молодой человек! Каждый уважающий себя ювелир в княжестве слышал об этих замечательных камнях. Пять бриллиантов весом от девяти до двенадцати карат, огранка Перуцци, название получили благодаря своей форме и желтоватому оттенку. Настоящее произведение искусства! По сравнению с этими камнями мой экземпляр — просто жалкая песчинка, — старик достал из недр сюртука маленький блестящий кристалл.

Кондрат не сказал Мамжеру о «Пяти орешках», желая сохранить дело в тайне, но, как теперь выяснилось, это были тщетные меры предосторожности.

— А если вор решил распилить бриллианты на камни поменьше, чтобы их было проще продать? — предположил Линник. — А ваш камешек — кусочек одного из «орешков».

— Конечно, в этом случае продать бриллианты стало бы значительно проще, но они бы сразу сильно потеряли в цене. В десятки или даже в сотни раз. Я уже не говорю о том, что это очень долгий и тяжелый труд. Да и какой ювелир взялся бы за такую работу? Это же варварство, преступление! — Мамжер чуть не задохнулся от возмущения.