Книга Исчезновение в седых холмах, страница 77 – Полина Сутягина

Джон скользнул взглядом по первому листу: «интересное» и «знакомый» – это пока было неясно, а вот «командировка» считывалась прямо-таки заглавными буквами, а еще «дождь, ветер и снова дождь» и вновь в незнакомом городе.

Он поднял взгляд на начальника. Мистер Твибинс смотрел в окно и чему-то слегка улыбался.

* * *

Сомерхейм гордился своими прямыми и ровными улицами. Ведь мало какой город мог таким похвастаться в этом гористом неприветливом краю, где основными достопримечательностями были разве что вересковые пустоши и до неприличия шерстистые овцы, пасущиеся под здешними ветрами. Гордился Сомерхейм и великолепными каменными домами, широкими печными трубами и новыми фонарями на больших улицах. В остальном же это был, увы, весьма провинциальный город.

От пронизывающего и всепроникающего холода и влажности не спасали даже старинные гобелены на каменных стенах и расточительно растопленные камины во всех жилых частях старинного аббатства на холме по соседству с Сомерхеймом. Семья адмирала Хавиза жила здесь веками. Разумеется, не все ее представители имели высокие морские звания, но старшие сыновья по традиции, оставшейся еще от древних завоевателей этих земель, испытывали тягу к морским сражениям, соленым ветрам, скрипу рангоута и вздымающимся полотнищам парусов, которые теперь активно вытеснялись тяжеловесными порождениями стремительного прогресса. Лорд Хавиз не отличался склонностью к романтизации былых эпох, да и в целом чего-либо иного, потому он легко воспринимал подобные нововведения, хотя уже несколько лет как пребывал в отставке, ныне полностью предоставленный делам своего имения – в отличие от флота, не слишком прогрессивного.

Толстые каменные стены аббатства, призванные защищать обитателей от вражеских нападений, не слишком хорошо оберегали их от промозглости и холода осени. Старинная и монументальная мебель требовала внимания, некоторые окна – починки пропускающих сквозняки рам, а слуги время от времени – к великому сожалению адмирала – требовали жалованья. Последнее обстоятельство казалось ему особо прискорбным. Мало того, что этим людям посчастливилось служить одной из стариннейших семей графства и жить в стенах Сомерхеймского аббатства, они еще желали за это денег, причем на регулярной основе! Это было возмутительно, но жалованье приходилось платить.

Ко всему прочему на днях приходил из города мастер Хайнс и сообщил, что нужно заменить несколько участков водопроводной трубы в нижних помещениях, не говоря уже о том, что давно встал вопрос о проведении водопровода в верхние, хозяйские, комнаты, чтобы избавить слуг от утренней повинности носить туда воду для умывания. Эта необходимость была продиктована не столько заботой о старом Джонсоне, сколько тем, что в силу возрастных изменений слуга успевал расплескать половину воды по пути или же нес ее так медленно, что из приятно горячей она становилась еле теплой, тем более когда аббатство было пропитано осенним холодом.

Мастером Хайнс был хорошим, но, по мнению адмирала, брал непомерно много за такие простые работы, как починка труб, настройка оросительной системы в оранжерее или прочистка канализации. К тому же жил Хайнс в Сомерхейме и потому не всегда мог прибыть по первому требованию, а держать его в штате слуг было бы уж слишком накладно.