Книга Исчезновение в седых холмах, страница 79 – Полина Сутягина

– Где утренние новости, Джонсон?

– Финнеган еще не вернулся из города, сэр, – невозмутимо, несмотря на раздраженные нотки в голосе хозяина, отвечал дворецкий.

– Мне утренних новостей вместе с вечерней периодикой ждать? Так отправь кого-нибудь другого в город. Что там Томас делает? У него наверняка никаких занятий, раз охота отменилась.

– Он повел Макбет к кузнецу, подкова отошла, сэр.

«Еще один счет», – возвел глаза к высокому потолку лорд Хавиз.

– Так кого-то еще отправь. Все.

– Да, сэр. – Джонсон прошаркал за дверь.

– Да побыстрее пусть!

Дворецкий развернулся, неторопливо прошаркал обратно:

– Да, сэр. – И снова начал уже проделанный путь.

Адмирал повалился в кресло: «Уволю всех к черту».

* * *

В это время внизу устало громыхала кастрюлями Матильда. С тех пор как, оставшись один, хозяин аббатства упразднил большую часть штата слуг, у нее почти не было помощи, и все кухонные дела, от приготовления пищи до уборки, лежали на ее хоть и крепких, но все-таки женских плечах. Остатки утренней овсянки прилипли к стенкам, и теперь раскрасневшейся и огрубленной работой рукой женщина усиленно терла медные бока кастрюли изнутри. Работы было еще немало, а дела шли медленнее оттого, что снова для мытья посуды приходилось греть воду на огне, поскольку в котельной что-то распаялось и оставалось лишь ждать мастера из города, если, конечно, хозяин подпишет ему чек.

Матильда раздраженно драила кастрюлю, так что та уже сверкала как новенькая монета. Ко всему прочему ее племянник Финнеган с самого утра куда-то запропастился. Сестра, живущая в Сомерхейме, пристроила по протекции Матильды своего младшего из четверых сыновей мальчиком-посыльным на службу в аббатство, хотя, видит бог, разнося газеты на городских улицах, он заработал бы больше, да и жалованье, глядишь, получал бы без задержек. Но слугам предоставлялось еще жилье и питание, и мать Финнегана могла избавить себя хотя бы от расходов на эти вещи, ведь ей нужно было смотреть еще за двумя младшими дочерями. Отец Финнегана, работая на заводе, как и его три старших сына, считал слуг вымирающей профессией, но от такого способа сэкономить не отказался, и мальчик поступил в распоряжение Матильды и пожилого Джонсона.

И вот теперь, полагала кухарка, этот бездельник наверняка заигрался где-нибудь с уличными мальчишками. Хорошо бы еще газеты хозяина по дороге не потерял и деньги на закваску, за которой она послала его к другой своей сестре в пекарню.

Шаркающую походку Джонсона Матильда различила даже сквозь грохот ополаскивания кастрюли. «Не явился, да?»

– Хозяин все еще ждет утреннюю почту, – безэмоционально заметил Джонсон и прошел к кухонному столу. – Миссис Кухенбакер, не будете ли вы так любезны сделать мне теплого молока с медом, как прошлым вечером?

– Все еще нездоровится? – покачала головой Матильда, обтирая руки полотенцем. – Ай-ай-ай… Сейчас.

Она сняла с крючка над печью маленькую кастрюльку с длинной ручкой.

– Куда же подевался только этот негодник… – Причитая, кухарка пошла за молоком. – Вот уволят его… – Она взобралась на невысокий трехногий табурет и шарила рукой на верхней полке в поисках банки с прошлогодним медом. Женщиной Матильда была весьма крепкой и довольно крупной. Работая на кухне, она всегда прятала темно-русые седеющие волосы под чепец и старалась чаще вытирать руки, поскольку мокрая кожа быстро покрывалась цыпками и досаждала. Матильда помнила, как покойная хозяйка, время от времени спускавшаяся в кухню, чтобы лично дать распоряжения относительно блюд, иногда одаривала ее каким-то кремом. Это была совершенно волшебная вещь, от которой к вечеру уже просто горящие руки Матильды словно оживали. Но после смерти леди Хавиз о таком пришлось позабыть. Сам лорд Хавиз даже в дни выдачи жалованья не заходил в служебное крыло, а собирал всех в холле.