Книга Проклятие фараона, страница 47 – Барбара Мертц

Леди Баскервиль крепко взяла под руку мистера Вандергельта, я завладела ладонью сбитого с толку Эмерсона, и мы направились в обеденную залу, оставив мадам и ее бедную дочь замыкать процессию. Для нас был накрыт стол, и тут возникла очередная неприятность, виновницей которой, как и следовало ожидать, явилась мадам Беренджериа.

– Здесь только шесть приборов, – воскликнула она, немедленно водрузившись на ближайший стул. – Разве Мэри не говорила, что к нам присоединится мой юный поклонник?

Присутствующие были до того обескуражены вопиющей наглостью, что лишились дара речи.

Дрожа от ярости, леди Баскервиль пригласила метрдотеля и попросила принести еще один прибор. Вопреки правилам, я решительно усадила Эмерсона между собой и хозяйкой, и мистеру Вандергельту ничего не оставалось, как сесть рядом с мадам Беренджериа. Ее появление совершенно расстроило план рассадки, поскольку теперь в нашей компании было неравное количество дам и мужчин. В итоге стул для «поклонника» мадам Беренджериа оказался между мной и мисс Мэри. Я была так поглощена другими заботами, что мне даже не пришло в голову задуматься, кто же он. Каково было мое удивление, когда передо мной возникло знакомое веснушчатое лицо в обрамлении столь же хорошо известной мне пламенно-рыжей копны волос.

– Мои искренние извинения, леди Баскервиль, – сказал мистер О'Коннелл и поклонился. – Клянусь, никак не мог прийти раньше. Приятно видеть столько знакомых лиц! Я могу здесь присесть? Уж лучшего места, право, и пожелать нельзя.

С этими словами он чинно уселся на свободный стул и одарил собравшихся доброжелательной улыбкой. По наливающемуся краской лицу Эмерсона я поняла, что он того и гляди разразится гневным замечанием, и со всей силы наступила ему на ногу.

– Не ожидала вас здесь встретить, мистер О'Коннелл, – сказала я. – Полагаю, вы уже оправились после того досадного происшествия?

– Происшествия? – воскликнула Мэри, и ее кроткие темные глаза расширились. – Мистер О'Коннелл, вы не говорили…

– Да там и говорить не о чем, – заверил ее О'Коннелл. – Неудачно поскользнулся на лестнице и упал.

Он посмотрел на меня, в сузившихся глазах заиграли веселые искорки.

– Право, вы добры, миссис Эмерсон, что помните о таких пустяках.

– Рада слышать, что для вас это пустяки, – сказала я, по-прежнему вжимая в пол ногу Эмерсона, которая всячески извивалась и рвалась на волю.

Глаза мистера О'Коннелла были чисты, как горное озеро.

– Пустяки, уверяю вас. Могу лишь надеяться, что мои редакторы думают так же.

– Понимаю, – сказала я.

Вокруг нас засуетились официанты с тарелками бульона, и мы принялись за ужин. Каждый повернулся к своему соседу, чтобы приступить к застольной беседе. Благодаря мадам Беренджериа этот замечательный обычай был нарушен присутствием лишнего гостя, и мне собеседника не досталось. Но я не возражала и воспользовалась этой возможностью, чтобы извлечь удовольствие и полезные сведения из чужих разговоров.

Молодые люди, казалось, поладили. Откровенно говоря, я подозревала, что мистер О'Коннелл испытывает к Мэри несколько более теплые чувства: он не отрывал от нее глаз, а в разговоре с ней его голос приобретал мягкие, нежные интонации, столь характерные для ирландцев. Хотя Мэри явно было приятно его внимание, я сомневалась, что она отвечает ему взаимностью. Я также заметила, что мадам Беренджериа, услаждая слух мистера Вандергельта описанием своего романа с Сетнахтом, краем глаза следит за молодой парой. Вскоре она резко повернулась и прервала О'Коннелла, рассыпавшегося в комплиментах. Вандергельт обрел таким образом свободу; встретившись со мной взглядом, он пантомимой изобразил облегчение и присоединился к разговору Эмерсона и леди Баскервиль.