Книга Проклятие фараона, страница 34 – Барбара Мертц

– Она обещала отправиться с нами в экспедицию после того, как отправит детей в школу.

– Да когда это еще будет! Она не устает производить на свет новых особей, и конца этому пока не видно. Я люблю брата и его жену, но постоянный прирост маленьких Уолтеров и Эвелин кажется мне неразумным. Человеческий род…

Когда речь зашла о человеческом роде, я прекратила слушать. Эмерсон готов разглагольствовать на сей счет часами.

– Если мне будет позволено… – неуверенно заговорил фон Борк.

Я удивленно взглянула на него. Нерешительный тон нашего нового приятеля совсем не походил на его обычную уверенную манеру, и, хотя лицо его по-прежнему оставалось бесстрастным, обгоревшие на солнце щеки слегка порозовели.

– Да, прошу вас, – сказал Эмерсон, удивленный не меньше моего.

Фон Борк робко кашлянул.

– В деревне неподалеку от Луксора живет одна молодая дама – англичанка, прекрасная художница. В крайнем случае можно к ней обратиться…

На лице Эмерсона отразилось разочарование. Я разделяла его чувства: мы оба были невысокого мнения о юных девицах, увлекающихся живописью.

– Время еще есть, – мягко сказала я. – Когда обнаружим что-то достойное копии, тогда и позаботимся о том, чтобы найти художника. Но я признательна вам за предложение, герр фон Борк. Пожалуй, буду называть вас Карл. Это проще выговорить, и звучит не так официально. Надеюсь, вы не против?

Когда он закончил уверять меня, что не имеет на сей счет никаких возражений, мы пристали к западному берегу.

Благодаря расторопности Карла и проклятиям Эмерсона мы в скором времени оседлали наших ослов и готовы были следовать дальше. Абдулла остался, чтобы позаботиться о рабочих и багаже, мы же отправились в путь по полям, зеленевшим всходами урожая. Ослы ступали чрезвычайно неспешно, и ничто не мешало нам беседовать в дороге. Когда мы добрались до места, где плодородную почву, черную после ежегодного наводнения, сменяли красные пески пустыни, Эмерсон вдруг сказал:

– Мы поедем через Гурнех.

Теперь, когда Карл безукоризненно справился со своей задачей – встретил нас и предоставил нам средства передвижения, – он вел себя куда спокойнее, и я заметила, что в благодушном настроении он вполне неплохо управляется с глаголами и не говорит по-английски с кошмарным немецким порядком слов.

– Но тогда мы сделаем крюк, – возразил он. – Я полагал, что вы с миссис Эмерсон захотите отдохнуть и освежиться после…

– У меня на то свои причины, – ответил Эмерсон.

– Aber natürlich![5]Как вам угодно, профессор.

Наши ослы побрели по пустыне; переход был таким резким, что, когда их передние копыта ступили на горячий песок, задние еще оставались на обработанной земле. Деревня Гурнех располагалась в ста ярдах от полей, у скалистого подножья гор. Хижины из выжженного солнцем кирпича терялись на фоне бледно-коричневых каменистых склонов. Могло показаться странным, что обитатели деревни, которые жили здесь сотни лет, не подыскали себе более удобное место. Но ими руководили соображения экономического свойства: именно здесь жители Гурнеха зарабатывали свой хлеб. Между хижинами и даже под полами жилищ находились древние захоронения, чьи сокровища составляли для местных источник дохода. А в горах за деревней, в каком-то получасе пути, располагались узкие лощины, где были погребены цари и царицы Древнего Египта.