Книга Проклятие фараона, страница 31 – Барбара Мертц

Со времени нашей последней поездки в Египет музей из тесных кварталов Булака перевели в Гизехский дворец. Музей приобрел лишь в размерах; излишне вычурные, осыпающиеся от времени залы дворца плохо подходили для хранения экспонатов, которые пребывали в плачевном состоянии. Этот факт сказался на и без того дурном настроении Эмерсона, и, когда мы достигли дверей приемной, он был багровым от злости. Высокомерный секретарь уведомил нас, что господин директор слишком занят и не сможет нас принять. В ответ Эмерсон оттолкнул его и со всей силы навалился на дверь, ведущую в кабинет.

Я не удивилась, когда дверь не поддалась, поскольку прежде услышала, как в замке поворачивается ключ. Но, когда Эмерсон настроен решительно, замки ему не помеха, и со второй, более настойчивой попытки дверь распахнулась. Я сочувственно улыбнулась съежившемуся от ужаса секретарю и проследовала за своим неистовым мужем в обитель Гребо.

Комната была до отказа набита открытыми ящиками с древностями, которые предстояло осмотреть и классифицировать. Горшки из обожженной глины, деревянные фрагменты мебели и саркофагов, алебастровые сосуды, статуэтки-ушебти и множество других предметов вываливались из ящиков и заполняли все поверхности и письменный стол.

– Все еще хуже, чем во времена Масперо! – вскричал Эмерсон. – Будь проклят этот негодяй! Где он? Я скажу ему все, что об этом думаю!

В окружении древностей Эмерсон не замечает ничего вокруг. Поэтому он не заметил, что из-под портьеры в углу выглядывают носки довольно-таки крупных ботинок.

– Он, наверное, вышел, – ответила я, не сводя взгляда с ботинок. – Может быть, за этой портьерой есть дверь?

Начищенные носки слегка попятились. Я предположила, что Гребо прижался к стене или закрытому окну и отступать ему некуда. Он был человеком крупным.

– Я не собираюсь бегать за этим прохвостом, – громко заявил Эмерсон. – Оставлю ему записку.

Он принялся рыться в хаосе, царившем на письменном столе директора. Бумаги и письма Гребо разлетелись в разные стороны.

– Успокойся, Эмерсон, – сказала я. – Месье Гребо вряд ли будет признателен тебе, если ты устроишь беспорядок на его столе.

– Хуже уже не будет. – Эмерсон сгреб бумаги в охапку и отшвырнул их в сторону. – Я еще доберусь до этого прохвоста. Он совершенно некомпетентен. Я намерен требовать его отставки.

– Хорошо, что его здесь нет, – сказала я, украдкой взглянув на портьеру. – Ну и характер у тебя, Эмерсон. В такие минуты ты делаешься неуправляем – ты ведь мог бы покалечить несчастного.

– Я сделал бы это с радостью. Руки бы оторвал. Человек, который допускает такое…

– Почему бы тебе не оставить записку с секретарем? – предложила я. – У него наверняка найдутся бумага и перо. В этом беспорядке ты их вряд ли отыщешь.

Прощальным жестом Эмерсон развеял оставшиеся бумаги по комнате и с громким топотом вышел из комнаты. Секретарь сбежал. Эмерсон схватил перо и принялся яростно писать на листе бумаги. Я осталась стоять на пороге кабинета, переводя взгляд с Эмерсона на ботинки.

– Эмерсон, ты не хочешь попросить месье Гребо отправить разрешение на раскопки в наш отель? – громко спросила я. – Тогда нам не придется возвращаться с повторным визитом.

– Отличная мысль, – крякнул Эмерсон. – Иначе в следующий раз я точно прикончу этого олуха.