Книга Остров пропавших девушек, страница 72 – Алекс Марвуд

– И сделали это женщины, – гордо заключает Мерседес. – Вот почему у нас сегодня festa.

Татьяна наконец умолкает. «Она понимает, – думает ее новая подруга. – Наконец до нее дошло. Наша благородная история. То, почему мы особенные».

– Но не все женщины, не так ли, девочки? – говорит Паулина, тоже впитавшая легенду Кастелланы с молоком матери.

– Не все! – возносится хор голосов, а женщины начинают демонстративно плеваться и утирать губы.

– Нашлись и такие, кто сотрудничал с врагом, – продолжает Донателла, – женщины без стыда и гордости, которые укладывались с этими язычниками в постель. Puta.

– Puta, – доносится со всех сторон шепот. – Puta.

– Вы слишком… – начинает Татьяна, но все же решает не продолжать.

– Они бесчестили своих отцов. А некоторые – даже и мужей. Сбегали с супружеских лож и спали с врагом.

И вновь вокруг плюются.

– Знаешь, что они тогда сделали? – спрашивает Донателла. – Наши предки.

Татьяна качает головой.

– Составили список. Всех женщин. Всех, кто предал нас, кто разбавил кастелланскую кровь чужой. И после битвы, когда мавры бежали к себе домой через океан, а Сантьяго вернулся в Андалусию, люди пошли от дома к дому, выволокли их на улицу, и притащили в церковь, превращенную маврами в мечеть, поставили на колени и заставили сознаться в совершенных ими грехах. Побрили им головы и заставили вымаливать прощение.

– Что… – ахает Татьяна, непроизвольно поднося руку к волосам.

– И хотя Бог прощает все грехи, народ Ла Кастелланы не мог их простить. Потому, когда эти женщины вверили Господу свои души, их всех отвели на скалу и по одной сбросили в Грот сирен, пока они умоляли сохранить им жизнь.

– Да ты что… – говорит Татьяна, которую рассказ наконец впечатлил.

Мерседес кивает.

– Чистая правда. Легенда гласит, что после смерти они превратились в русалок. И с тех пор охраняют наше море. От захватчиков.

– Во искупление грехов, – добавляет Паулина.

– И если во время прилива подойти к пещере, – говорит Донателла, – можно услышать, как они молят о прощении.

– Oao!– произносит первое в своей жизни кастелланское слово Татьяна.

Когда процессия выходит на Пласа Иглесиа, общее настроение мрачнеет. Пошатываясь от усталости, ризничие вносят святого в церковь. Как только он скрывается в притворе, solteronasзанимают свои места, парами выстраиваясь у обитых железом массивных дверей. Руки засунуты глубоко в карманы белых передников. Мстительные взгляды.

«Сколько же в них могущества, – думает Мерседес. – Оно заявляет о себе только раз в году, но этот день порабощает всех нас. Им известно все. Эти их глаза-бусинки, буравящие тебя насквозь. Неудивительно, что мы все так милы с ними. Приносим им выпечку, приветствуем раболепными улыбками, даем скидки на рынке. Ведь почем знать? Может, однажды тебя осудят, так как ты не выказывал должного уважения. И что может стать поводом наябедничать на тебя. В каком-то смысле они делают нас более цивилизованными. На этом крохотном островке невозможно сбежать от обиды или зависти. Лучше никого не провоцировать».

Они выстраиваются плотным строем по всему периметру и ждут своей очереди.

Мужчинам все и всегда сходит с рук. Любовник, виновный в прошлогоднем наказании, как ни в чем не бывало продолжил посещать бар, в то время как та, что стала из-за него sirena, спряталась ото всех, наглухо заперев ставни. И, по словам Феликса Марино, даже при появлении мужа-рогоносца любовник никуда не ушел, продолжил потягивать пивко с таким видом, будто ему абсолютно нечего скрывать. Что касается женщин, то над всей жизнью каждой из них довлеет перспектива этого единственного дня. Принимая в течение года то или иное решение, ты волей-неволей думаешь, что же скажут solteronas.