Книга Остров пропавших девушек, страница 71 – Алекс Марвуд

– О чем это ты? – отвечает та, старательно подавляя очередной смешок. – Я здесь с самого начала. Хочешь узнать, почему здесь только женщины? Да потому что это они помогли святому Иакову. Мы поубивали врагов вилами и плугами! – Она тычет в воздух воображаемыми вилами.

– А еще, – добавляет Мерседес, со всей серьезностью относясь к легенде о святом Иакове, – мы храним свою культуру.

И с мольбой смотрит на сестру, знающую английский гораздо лучше нее – благодаря не только школьным урокам, но и журналам, которые ей так нравятся.

– Да, – поддерживает ее Донателла. – Придя сюда, мавры увозили все, что могли. Золото, серебро, церковную утварь. В Африку. Чтобы переплавить и отлить своих языческих идолов. Даже витражные окна. Совершили набег на замок и забрали все имущество герцога.

– Только храбрость его не смогли с собой унести, – говорит Мерседес. – И любовь к своему народу.

Они пересказывают легенду, которую после того памятного сражения любой ребенок знает назубок.

– Захватчики сожгли все картины, – продолжает сестра, – святые и герцоги с их герцогинями сгорели, пепел бросили в море.

К ним опять присоединяется Паулина, внезапно вновь лучась дружелюбием.

– Разрушили даже статуи римских богов и императоров, – добавляет Донателла, – которые когда-то стояли в храме. Говорят, что, если нырнуть достаточно глубоко, их и сейчас можно увидеть на дне океана.

– В самом деле? – спрашивает Татьяна. – А какому же богу они поклонялись?

Паулина подносит к губам палец, призывая ее замолчать, и отвечает:

– Мы не произносим его имени.

– А как насчет этой jala, что вы постоянно говорите? – все тем же громким, уверенным голосом спрашивает Татьяна. – Наверняка это…

Вокруг них звучат проклятия. Женщины крестятся и целуют медальоны.

– Мерседес Делиа, – рявкает прачка, которая стирает скатерти для «Ре дель Пеше», – если ты не угомонишь эту девчонку, тебе придется ее отсюда увести.

– И что она вообще здесь делает? – бормочет другая. – Это не… espetacula turistija.

– Простите нас, простите, – извиняется Мерседес.

– Я же только… – начинает Татьяна, но Донателла тут же ее перебивает, не давая говорить дальше:

– Итак, о чем мы. Но заполучить все они не смогли. Даже половины. Потому что, пока мужчины болтали и наливались граппой, женщины тайком уносили все, что только могли. Под юбками. В корзинах для белья.

– В тележках, на которых развозят корм скоту, – добавляет Мерседес.

– И в детских кроватках тоже, – вставляет слово Паулина.

– И прятали так хорошо, что мавры так ничего и не нашли. Закапывали в полях, замуровывали в стенных нишах, хранили в тайниках под яслями для коров. И каждое поколение шепотом передавало тайну спрятанных сокровищ. От матери к дочери, от матери к дочери.

Ларисса подходит сзади, протолкнувшись сквозь толпу. Многозначительно смотрит на Донателлу. «Я знаю, что у тебя на уме, дорогуша, – говорит ее взгляд. – Не думай, что я не заметила».

– Потому что мужчинам верить нельзя, – продолжает Донателла, делая вид, что не понимает, к чему этот взгляд. – А когда пришел Сантьяго и освободил нас, прапраправнучки открыли тайники и вернули иконы в церковь.

– А портреты предков вернулись в замок, – добавляет Паулина.

– А чаша для причастий заняла положенное ей место на алтаре. Так была спасена от мавров история Ла Кастелланы.