Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 73 – Дженни Холландер

Я должна была увидеть ее. Чтобы убедиться: я смогу это сделать.

Я буду смотреть, как ее тело медленно убивает само себя. Полная противоположность тому, насколько быстровсе было тогда – кровь, крики, нож – там, на одиннадцатом этаже. Позволить Стеф самой заткнуть себе глотку, пусть естественный отбор идет своим чередом…

Естественный отбор?О чем это я? Господи. Я не такой человек. Я не должна забивать себе голову всякой ерундой о превосходстве. Стеф не заслужила смерти. Это не игра, где выживает сильнейший.Это самое настоящее убийство.

Но, возможно, у меня нет другого выхода.

Если фильма не будет – если Стеф не будет, – то и всего остального тоже. Бешеного ажиотажа, на этот раз вполне масштабного, ведь прошло так много времени.Постоянного притока новых статей. «Нового взгляда» на Кэрролл. Прихвостней Стеф, без конца подающих запросы по закону о свободе информации. Повышенного внимания к материалу Уолтера. Сеансов, где я предаюсь воспоминаниям. Людей, преследующих мою сестру. Рене.

«Таймс» – а теперь еще и «Кроникл» – с ними я еще могу справиться. Несмотря на весь мой треп о том, что я не журналист с большой буквы, несмотря на то, что люди далеко не всегда опознают во мне человека, окончившего именитую Школу журналистики (Кэрролл, правда? Вы были там, когда…), я видела такие статьи, о которых журналисты с большой буквы могут только мечтать. Если «Таймс» тянет резину, если на уточнение подробностей этого сокрытияуходят месяцы, значит: а) оно масштабное и б) раз оно масштабное, его нужно проверять и перепроверять. Опросить источники по второму кругу, снова просмотреть протоколы, запросить комментарий виновных и их адвокатов. Куча людей занята одним человеком, ну, может, двумя – и это не самая большая тайна. Ведь Уолтер знает, о ком идет речь в расследовании. Родители Триппа, вероятно, тоже. Если бы там было обо мне, я бы уже поняла.

Кто бы ни был в центре этой истории, это не я. Не в этот раз.

Но материалы дела теперь в открытом доступе. И Стеф… Стеф обожает дразнить людей, заставляя их пускать слюни: сначала раскрывает одну деталь, затем другую, каждая из них – отдельный новостной цикл. Этакий след из хлебных крошек, и если Стеф видела, что я сделала той ночью, – видела те минуты, которые я не помню, минуты, о которых, как я думала, никто не знает, – это станет самым лакомым кусочком, правда? Ты сказала, что меня там не было, но я была, –написала она в сообщении. – Я знаю, что произошло.Может быть, она даст мне еще год, прежде чем расскажет то, что видела. Может, подождет до выхода фильма, когда людская жажда зрелищ достигнет пика. Как бы то ни было, Стеф знает, что выиграет от правды больше, чем кто-либо еще из ныне живущих. Она не пойдет на уступки. Для нее я просто подруга Кейт, просто знакомая, которая оказалась не в том месте не в то время.

И даже если она пощадитменя, моя ложь не выдержит интереса к той ночи, который обязательно возникнет после выхода фильма.

Я не выдержу.

Вдруг в сумочке начинает звонить телефон, и я резко сворачиваю в переулок. Стеф уже вряд ли меня заметит – она заходит в здание, – а вот фотографы могут, поэтому нельзя терять бдительность, даже на секунду.

– Алло? – шепчу я в трубку.

– Привет, милая. – Это мама. – Как тебе наш сюрприз? Лив справилась?