Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 70 – Дженни Холландер

Про себя я отмечаю, что ему до сих пор больно говорить об этом.

– Она рассказывала мне о тебе. – Трипп потирает затылок. – Ты ей нравилась.

– Почему ты мне не говорил? – Я все еще не могу понять. – Мы даже никогда не встречались.

– Встречались, – тихо говорит Трипп.

Очередная черная дыра.Меня мутит.

– Чарли, Ди познакомила нас на той вечеринке. С тобой была Кейт. Кажется, она… злилась.

Трипп видел Кейт.Я резко поднимаю руку.

– Стоп. Подожди. Пожалуйста.

Он ждет.

– Кто вообще знал о вас?– спрашиваю я наконец.

– Никто. Когда она умерла… – Он слегка стукается головой о стену. – Когда она умерла, все стало… все рухнуло, Чарли. Никто не знал, как… как сильно мы… – Он спохватывается. – Мне казалось, никто не должен знать. Как будто я предам ее, если…

– Серьезно? А как же Дениз?И автокатастрофа?

Триппу хватает совести сделать вид, что ему стыдно.

– Мне же нужно было что-то сказать маме. Она чуть не отправила меня в психушку. Думала, я схожу с ума. – Он потирает лоб. – Честно говоря, я был близок к этому. Но, Чарли… Все это не имеет никакого отношения к тебе, к нам с тобой.

Ты что, издеваешься?

Даже не считаю нужным спрашивать его об этом. Он продолжает оправдываться:

– Да, в каком-то смысле я солгал тебе, ничего не рассказав. Просто… просто увидел твое имя в списке гостей, а ведь я ничего толком не знал о той ночи в Кэрролле, мы с Ди собирались поужинать, она не пришла, потом я увидел новости и… Мне нужно было поговорить с кем-нибудь, кто был с ней знаком. Тогда мне казалось, что я все выдумал. Выдумал наши отношения. Это чувство сводило меня с ума.

В прессе про Ди почти ничего не писали. Вот на что потом обратили внимание в статье «Разберем произошедшее в Кэрролле»: будущий доктор наук индийского происхождения с блестящими перспективами и смуглой кожей никогда не попадала на первые полосы, в отличие от всех нас. Журналисты называли ее последней жертвой, словно ее так и звали, а когда они все же упоминалиее фамилию, то всегда с ошибками: Алувалияпревращалась в Алувалан, Алувал, Алуен,как будто им хотелось написать Аллен,и они ничуть этого не стыдились.

Трипп все говорит и говорит, слова льются рекой.

– Я подумал, мы оба знаем, что это такое – годы после трагедии. Когда мы встретились… Мне просто было любопытно. Потом мы начали общаться, и я увидел… – Он смотрит на меня снизу вверх, его глаза кажутся большими, как у ребенка. Не знаю, специально он это делает или нет. – Увидел, какая ты потрясающая.

Первое время Трипп был мне не очень интересен. Совсем не интересен. Эти цветы, шоколадки, мальчишеские улыбки и галантные поступки. Мне нужен был… не именно Джордан (хотя нет, именно Джордан, мелькало у меня в голове), а такой человек, чья жизнь не была «безмятежным до» по сравнению с моим «мучительным после». Спустя некоторое время я начала замечать в поведении Триппа отголоски травмы: его навязчивое желание работать, непоколебимая вера в черноеи белое, отказ говорить о прошлом. Чарли, ты стала для меня такой особенной, –сказал он тогда, протягивая мне бурбон. – Я хочу быть честным с тобой. У меня была любимая девушка. Она умерла. Это случилось внезапно.А потом… потом я вдруг поверила. В нас.

– Ты многое пережила, – продолжает Трипп. – И ты… выстояла. В тебе был какой-то драйв. Ты точно знала, чего хочешь. Тебе ничего не было нужно: ни я, ни… все это. – Да, правда. Мне было плевать на его деньги и связи. Когда я встретила Триппа, мне на многое было плевать. – Ты была такой сильной… Ты и сейчас такая сильная, – поправляет он себя.