Книга Последний танец, страница 80 – Марк Биллингхэм

– Кузены шепчутся… Джеки как всегда ехидничает… – тихо заговорила Мишель, уставившись на ковер Миллера. – Они все с меня глаз не спускают, понимаете? Следят за мной. – Она снова повернулась к окну. – Вообще-то, если честно, я ненавижу бегать. Мне просто нужно было ненадолго отвлечься.

– Понимаю, – сказал Миллер.

– Правда?

– Да. Я тоже ненавижу бегать.

Она сверкнула улыбкой и кивнула, явно чувствуя себя уже немного увереннее. Во всяком случае с Миллером.

– Брат Эдриана тоже что-то такое бормочет, хотя из его уст это звучит несколько лицемерно.

– Почему?

– Так, просто… Я не думаю, что он так расстроен случившимся, как пытается показать. – Бросив взгляд на Миллера, она поняла, что тот ждет продолжения. Ее дыхание стало почти таким же частым, как в момент их встречи на пороге дома. – Поймите, Джастин старше Эдриана и всегда немного ревновал, вот и все. Он думал, что Эдриан – отцовский любимчик, а до него никому нет дела.

Миллер кивнул.

– Значит, он похож на Фредо. Если что, я сейчас про героя из “Крестного отца”, а не про шоколадную лягушку[9]. – Миллер увидел, что Мишель не поняла шутки, и решил, что Фред и Джинджер, вероятно, будут более благодарными слушателями. Возможно, даже похихикают. С другой стороны, судя по реакции Сю – вернее, по отсутствию реакции – возможно, он просто не такой смешной, каким хочет казаться.

Гораздо важнее было другое: рассказ Мишель Катлер подтвердил догадку Миллера о том, что стоит повнимательнее присмотреться к Джастину Катлеру.

– Как это все глупо, – сказала Мишель. – Решить, что я как-то причастна к тому, что случилось с Эдрианом. В смысле… Эдриан был сущим бедствием, но это было мое бедствие. И я более или менее к нему привыкла, но потом… – Она сделала еще глоток вина и, судя по ее виду, оно вдруг стало горчить.

– Что потом?

– Потом все начало ощущаться по-другому. Все его… загулы. Как будто дело было не только в сладеньком – может, он даже взаправду в кого-то влюбился. Я начала бояться, что могу его потерять.

Миллер видел, что она вот-вот расплачется, но борется с собой – примерно так же, как он сам пару часов назад. Такая женщина, как Мишель Катлер, не станет реветь перед полицейским.

– А ваша собственная семья? Вы ведь могли обратиться к ним за поддержкой.

Она покачала головой.

– Мои не часто общаются с Катлерами. Немного их опасаются.

– Опасаются?

– Я хотела сказать “боятся”, но, думаю, это почти одно и то же. К слову… – Она посмотрела на часы и быстро допила оставшиеся пару глотков. – Мне лучше вернуться.

Они оба встали, и Миллер проводил ее до двери. На полпути Мишель остановилась и посмотрела на фотографию Алекс в рамочке.

– Хорошая фотка, – сказала она.

– Ага…

– Она тут такая… добрая.

Через полминуты Миллер наблюдал, как Мишель с кислым видом потрусила в сторону дороги. Он ждал, пока она не скрылась из виду, но не успел он закрыть дверь, как услышал шум двигателя и увидел, что еще одна машина отъехала от тротуара и направилась следом за ней. Было слишком темно, чтобы разглядеть марку или водителя, но номер Миллер все-таки заприметил.

– Я и не думал, что ты ценитель танцевального искусства, – сказал Мэсси.

– Что-что?

– Что ты любишь танцы.

– Не люблю. – Уэйн Катлер посмотрел с балкона на бушующую внизу толпу. – Тем более что я бы не назвал это танцами.