Книга Последний танец, страница 31 – Марк Биллингхэм

Почему он не отвечал на ее звонки?

Раньше он всегда отвечал, а если обещал позвонить, всегда звонил.

Она попыталась вспомнить их последний разговор, но не смогла. Наверное, он был совершенно обычным, как и все их разговоры. Она занималась своими делами, пока он собирал сумку и паковал в нее все рабочие принадлежности, а потом наблюдала за ним из окна второго этажа. Она вспомнила, что он сигналил ей, когда выезжал с улицы. У него просто была своя манера говорить о важных вещах, вот и все…

“До завтра, милая. Я буду скучать”.

Она надеялась, что это так, потому что тогда, глядя, как он уезжает, она ни о чем таком не думала, и теперь, когда она будет погружаться во тьму, именно это осознание будет мучить ее каждый день.

Внезапно она согнулась пополам, и из ее рта вырвались звуки, которых она никогда прежде не издавала. Кажется, это называется “причитание”…

Что он делал в том отеле?!

Сотрудница отдела по связям с семьями – как ее, Фиона? или Фиби? – встала и снова спросила, не хочет ли она выпить чаю или чего-нибудь поесть. Пиппа покачала головой и подняла взгляд на безделушки, расставленные на полках над телевизором. Вещи, накопленные за годы совместной жизни.

Вот жуткий фарфоровый морской конек, которого Барри как-то купил ей на Мальте.

“Вообще-то, это копилка, Пип. Видишь, тут на дне резиновая пробка? Я знал, что тебе понравится”.

Не то Фиона, не то Фиби подошла к ней с коробкой салфеток; Пиппа натянула на мокрое от слез лицо кривую улыбку, а про себя подумала: “Если я все-таки сорвусь и начну швырять вещи об стену, первым в нее полетит этот чертов морской конек!”

Много лет назад, когда они с Алекс только-только начали танцевать, поездки в “Бычью голову”, куда они являлись измотанные и со стертыми ногами, были главной причиной, по которой они не бросили это дело. Даже, пожалуй, единственной. За днем, когда Алекс впервые потащила его за собой, последовало несколько мучительных месяцев, когда Миллер корчился в каком-то чертовом фокстроте и чувствовал себя полным придурком – такова была цена, которую приходилось платить за пару пинт пива и пакетик чипсов из свиной кожи. Конечно, потом все стало намного лучше. Они начали получать удовольствие, и вечера танцев стали для них главным событием недели, но часок-другой посиделок в пабе все равно оставались неотъемлемой частью этих вечеров.

Как и ощущение, что он танцует фокстрот как придурок. Каким бы мастером ни стал Миллер, оно так и не оставляло его.

Глория, Рэнсфорд и остальные сидели у стойки – причем Нейтан и Рут расположились очень близко друг к другу, – а Миллер с Говардом и Мэри устроились за своим обычным столиком в углу. За столиком, где они обычно собирались вчетвером. Они чокнулись.

– Ты все еще в форме, приятель, – сказал Говард. – Рад это видеть.

Миллер выдавил из себя улыбку и залпом выпил треть своей кружки.

– Алекс бы тобой гордилась, – сказала Мэри.

– Ты думаешь?

Миллер разорвал пакетик и сунул внутрь руку. Он знал, что эти хрустящие кусочки свинины вредны для здоровья и что он в любой момент может сломать зуб – и, как всегда, это знание только добавляло приятности и остроты. Закуски – это в основном русская рулетка. А что касается вредных продуктов – есть их, конечно, не так увлекательно и даже не так опасно, как, например, суши с фугу или просроченную курицу, но Миллер пока был не готов зайти настолько далеко.