Книга Последний танец, страница 26 – Марк Биллингхэм

Миллер понимал, что Бакстер прав, потому что часто слышал ровно то же самое от Алекс. Но легче ему от этого не стало.

– Почему она не взяла телефон?

– Без понятия.

– А что с ее рабочим телефоном? Я знаю, что у нее был отдельный мобильник для работы, и как-то это странно, что ни одна душа не в курсе, что с ним случилось.

– Он был у нее с собой, – сказал Бакстер. – Я в этом почти уверен. Но мне сказали, что его перестали отслеживать.

– Кто тебе сказал?

– Кто-то из подразделения Форджем.

– То есть тебе они отчитываются, а мне – нет.

– Им нельзя. Послушай, мы же уже… – Он замолчал, потому что Миллер начал качать головой.

Нельзя сказать, что ему совсем ничего не сообщали. Почти каждую неделю – по крайней мере в течение первого месяца или около того – Миллеру звонили, присылали электронные письма, а однажды его даже удостоили личным визитом. Еще была открытка, которую подписала вся команда Форджем, – Миллер тут же выбросил ее в мусор; и бутылка вина, которую он прикончил за двадцать минут. И каждый раз ему ясно давали понять – с грустью, но твердо, – что расследование идет полным ходом.

Миллер в такие моменты всегда старался сохранять спокойствие, не смеяться в голос и ничем не швыряться, хотя он прекрасно понимал, что все это значит.

Идет полным ходом – и прямо в тупик, в никуда.

– Над чем она работала?

– То есть?

– Она наверняка тебе говорила.

– Ну… ты и так уже все знаешь, – сказал Бакстер. – Ничего особенного. Катлер, Мэсси и еще кто-то, по мелочи.

Катлер и Мэсси. Две сволочи Апокалипсиса, с которыми Миллеру, из-за недавнего убийства Катлера-младшего, придется иметь дело в ближайшие дни. Он понимал, что ему, наверное, стоит быть осторожным – но шансов у него на это было примерно, как у коровы на льду.

– Слушай, мне уже пора, – сказал Бакстер.

– Да, конечно.

Бакстер нажал кнопку на ключах, и центральный замок в его новенькой машине сразу заскрипел, как гусь-эмфиземик.

– Ну, ты же знаешь где меня найти? – Миллер подмигнул ему. – Если вдруг захочешь чем-нибудь со мной поделиться.

– Я рад, что ты вернулся.

– Правда?

– Но ты уверен, что все хорошо?

– О, у меня все в шоколаде, Доминик, – сказал Миллер. – Я готов к великим свершениям.

Он повернулся и пошел обратно через стоянку, слушая, как позади него заводится и срывается с места “вольво”.

Вернувшись к своему мопеду, Миллер натянул светящийся жилет и застегнул под подбородком ремень шлема. Случайно прищемил кусочек кожи на шее, взвизгнул и выругался: “Твою налево!” Он уже завел свой “фен”, когда рядом послышался знакомый рев “ямахи трейсер 9”, и, обернувшись, Миллер увидел, что к нему подъезжает большой мотоцикл.

Байкер в кожаной куртке завел двигатель, а затем потянулся приподнять темное стекло шлема.

– Вызов принят, – сказала Сю.

Уже во второй раз за день Миллер проследил, как уносится вдаль черно-красный мотоцикл, а затем ухмыльнулся, включил передачу и поехал следом. Заглох, снова завел эту колымагу и снова поехал. Конечно, возвращение на работу – это вам не прогулка по парку, и он предчувствовал, что дальше будет только хуже, однако совместная работа с Подливкой-люкс определенно добавляла остроты.

Миллер стоял в конце маленькой улочки высоко над городом, смотрел на море и надеялся, что тихий далекий плеск волн о берег, покой и темнота немного прочистят ему мозги и помогут принять решение. Но этого не произошло. Единственным решением, к которому его когда-либо могло подтолкнуть море, было разве что решение держаться от этого моря как можно дальше и, разумеется, никогда не заходить в воду. Там холодно, мокро и еще куча всего, о чем страшно даже подумать.